Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 58 – Альма Смит

Умар посмотрел на нее долго, потом ответил:

— Тогда не прощай. Но дай ему шанс.

Рустам приехал на следующий день после обеда. Динара увидела его из окна — он вышел из машины, огляделся, поправил галстук. Вспомнила, как он стоял на крыльце отцовского дома и кричал ей: «Ты для нас мертва». Теперь он мял в руках букет цветов и выглядел растерянным.

Дети были в детской. Динара сказала им, что приедет дядя, которого они не знают, и что нужно вести себя хорошо. Амиля кивала серьезно, Фарид смотрел настороженно.

— Открывать? — спросил Умар, стоя у двери.

— Открывай.

Рустам вошел, остановился в прихожей, не зная, куда деть букет. Умар взял цветы, передал Динаре. Она держала их, как оружие, и смотрела на брата.

— Здравствуй, Динара, — сказал он тихо. Голос дрожал.

— Здравствуй, Рустам.

Они стояли друг напротив друга — брат и сестра, которых разделяли годы обиды и невысказанных слов. Динара смотрела на его поседевшие виски, на морщины у глаз, которых раньше не было, и понимала, что он тоже страдал. По-своему, по-мужски, не показывая виду.

— Я пришел попросить прощения, — сказал он, не поднимая глаз. — Я был неправ. Я выгнал тебя, когда ты нуждалась в помощи. Я продал тебя, как вещь. Я… — Он замолчал, сглотнул. — Прости меня, сестра.

Динара молчала. Внутри боролись две силы — обида, которая копилась годами, и память о том, что он все-таки брат. Единственный брат. Тот, кто учил ее плавать, тайком давал конфеты, когда отец запрещал сладкое.

— Ты меня опозорил, — сказала она наконец. — Не перед людьми. Передо мной. Я твоя сестра, а ты обращался со мной как с вещью.

— Знаю. — Он поднял голову, и в глазах его стояли слезы. — Знаю, Динара. И мне стыдно. Каждый день стыдно.

— Почему ты не пришел раньше? Почему ждал, пока Умар приедет?

— Потому что я трус. — Он выдохнул. — Я боялся, что ты не примешь меня. Боялся увидеть ненависть в твоих глазах.

— Ты видел ненависть, — сказала она жестко. — Но ты видел и другое. Я жива. Я счастлива. Я не стала злой, хотя ты сделал для этого все.

— Прости.

Она смотрела на него долго, очень долго. Потом шагнула вперед и обняла. Он вздрогнул, не ожидая, потом обхватил ее руками, прижал к себе, и они стояли так, два взрослых человека, которые когда-то были детьми, играли в одни игры, делили одну комнату, одного отца.

— Я прощаю тебя, — прошептала Динара в его плечо. — Но помни: если ты еще раз предашь меня, я не прощу.

— Не предам. Клянусь.

Умар стоял в дверях, смотрел на них и молчал. Дети выглянули из детской, увидели плачущую мать и незнакомого дядю, но не испугались. Амиля подошла первой, потянула Динару за подол:

— Мама, ты плачешь? Тебе больно?

— Нет, маленькая. Это от радости.

— А это кто? — спросил Фарид, кивая на Рустама.

— Это ваш дядя. Мой брат.

Дети переглянулись. Потом Фарид подошел к Рустаму, протянул руку как взрослый.

— Здравствуйте. Меня зовут Фарид.

Рустам посмотрел на него, на Амилю, которая спряталась за спину Динары, и улыбнулся впервые за весь вечер.

— Здравствуй, Фарид. А я Рустам. Твой дядя.

— А вы останетесь на ужин? — спросила Амиля из укрытия.

— Если пригласите — останусь.

— Мама, пригласи дядю!

Динара посмотрела на Умара. Тот кивнул.

— Оставайся, — сказала она брату. — Поговорим. Вспомним отца.

Рустам кивнул, сглотнул комок в горле. И в этот момент Динара поняла, что самое страшное позади. Не только с Аминой, не только с судом — с собственной семьей. Стена, которую они строили годами, начала рушиться. И вместо нее приходило что-то новое. Хрупкое, неуверенное, но живое.