Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 101 – Виктория Рогозина

Мысли путались. Он пытался собрать их, выстроить, понять, что делать дальше. Как её вытащить?.. Как объяснить?..

Он провёл рукой по голове, с силой сжимая пальцы. Всё внутри кричало о том, что происходит что-то неправильное, что она ошибается, что он должен вмешаться, должен что-то сделать. Но что именно — ответа не было. И это бесило сильнее всего. Юра сидел на холодной ступеньке, прислонившись спиной к стене, и впервые за долгое время чувствовал не злость, не уверенность в своей правоте, а глухую, давящую беспомощность, которая только крепче сжимала изнутри.

Дни летели незаметно — один сменял другой так легко и естественно, что Авария порой ловила себя на мысли, что совершенно потерялась во времени, перестала отсчитывать даты и недели, потому что жизнь вдруг перестала быть чередой однообразных событий и забот, а словно вспыхнула — ярко, тепло, по-настоящему.

Она улыбнулась, стоя у плиты и помешивая соус, и эта улыбка была тихой, почти задумчивой — из тех, что рождаются сами собой, без усилий, просто потому что внутри спокойно.

С тех пор как Демид переехал к ней, всё изменилось. Не резко, не ломая привычный уклад, а постепенно, почти незаметно, словно он просто… стал частью её мира, вписался в него так естественно, будто всегда там был. Как и обещал, он без лишних разговоров избавился от старого дивана и кровати, которые давно просились на свалку, и однажды просто привёз новую — широкую, удобную, с мягким матрасом, на котором хотелось не просто спать, а утопать.

— Повезло со связями, — тогда спокойно сказал он, пожимая плечами. — Хорошую скидку сделали.

Авария тогда только кивнула, хотя внутри всё равно кольнуло лёгкое беспокойство — слишком уж это было… хорошо. Слишком легко. Но спорить она не стала.

Постепенно они начали говорить и о ремонте — лёгком, косметическом, без лишней роскоши, просто чтобы стало уютнее, свежее, «по-ихнему», и Авария ловила себя на том, что впервые в жизни думает о квартире не как о временном пристанище, а как о месте, где хочется жить.

Работа из дома оказалась неожиданно комфортной — тихо, спокойно, без лишней суеты, и Коржик почти всегда был рядом, свернувшись клубком где-нибудь поблизости или, как обычно, упрямо таская за собой свой плед, который так и остался его любимым сокровищем. Иногда он волочил его через всю комнату, цепляясь за ножки стула или за угол стола, недовольно фыркая, но не отпуская, и Авария каждый раз не могла сдержать улыбку.

К вечеру она привычно готовила ужин, наполняя квартиру запахами еды, и в этих простых, почти бытовых вещах было столько тепла, что ей самой порой становилось удивительно. Она ждала Демида. И это ожидание было приятным, спокойным и очень правильным. Он часто радовал её мелочами — какими-то простыми, но внимательными жестами, которые почему-то цепляли сильнее, чем что-то громкое и показное.

Хотя иногда эти «мелочи» оказывались совсем не мелочами. Как, например, компьютерное кресло — удобное, качественное, явно недешёвое.

— Демид… — тогда растерянно сказала она, проводя рукой по мягкой спинке. — Это же дорого…

Он только отмахнулся.

— Чтобы тебе было удобно.

И всё, без лишних объяснений, без пафоса. Авария тогда только вздохнула, чувствуя, как внутри снова поднимается это странное чувство — смесь благодарности и тревоги. Потому что он и так много работал, потому что ей казалось, что он тратит на неё слишком много, потому что она привыкла считать, экономить, думать наперёд. Зарплату Демид, как ни странно, отдавал ей — почти без обсуждений, просто как нечто само собой разумеющееся, и Авария, сначала растерявшись, всё же приняла это, взяв на себя привычную для себя роль — следить за расходами, распределять, откладывать. Она старалась экономить, потому что, как бы ни складывалось сейчас, она твёрдо знала — деньги с неба не падают. И к ним нужно относиться аккуратно. А Демид… он просто работал. Покупал продукты, спокойно ездил в супермаркет со списком, который она ему писала, не спорил, не жаловался, иногда даже добавлял что-то от себя — какие-то сладости, которые она любила, или мелочи, о которых она сама забывала. И в этом было что-то до странного… правильное. Простое, тёплое. Они были счастливы. И, пожалуй, впервые в жизни Авария не боялась признаться себе в этом.