Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 125 – Виктория Рогозина

— Надо же… — медленно произнесла она, качнув головой, — всего лишь одна пицца… и я вот так вот… влипла.

Она чуть приподняла брови, глядя на него с той самой лёгкой, тёплой иронией, в которой уже не было прежней настороженности, только принятие и едва заметное смущение.

— Стала девушкой мультимиллиардера… — продолжила она, будто пробуя эти слова на вкус, — и, судя по всему, теперь буду жить в его огромной квартире вместе со своим наглым котом, который, между прочим, вполне способен объявить там свою власть.

Демид не сдержал улыбки — той самой, редкой, искренней, в которой не было ни тени напряжения, ни привычной сдержанности, только облегчение и тихая радость от того, что она рядом, что она всё ещё с ним.

Он чуть наклонился ближе, его взгляд стал мягче, глубже, и, почти касаясь её губ дыханием, едва слышно прошептал:

— Ты не пожалеешь…

И, не давая ни себе, ни ей времени на новые сомнения, на лишние мысли, он поцеловал её — бережно, но с той скрытой, накопившейся за всё это время жадностью, в которой было и страх потерять, и облегчение, и благодарность за этот шанс всё исправить, всё начать заново.

И в этом поцелуе больше не было лжи.

— Это Авария и Коржик, новые хозяева дома, — спокойно, но достаточно громко произнёс Демид, останавливаясь в центре просторного холла и обводя взглядом выстроившихся в ряд сотрудников.

Фраза прозвучала просто, без пафоса, но в ней было столько уверенности, столько окончательности, что ни у кого не возникло ни малейшего сомнения в том, что перед ними — не временное увлечение хозяина, а человек, занявший в его жизни особое, неоспоримое место.

Авария стояла чуть позади, сдержанно сжимая пальцы, ощущая, как внутри всё сжимается от непривычного внимания, от чужих взглядов, от осознания, что она, ещё недавно жившая в своей маленькой квартире, теперь стоит здесь — в огромном, почти нереальном пространстве, которое отныне называли её домом.

— Здравствуйте… — тихо сказала она, чуть неловко улыбнувшись.

Но если она чувствовала себя скованно, то Коржик, оказавшись в новой обстановке, напротив, повёл себя так, будто именно этого момента и ждал всю жизнь.

Рыжий прохвост деловито прошёлся вдоль шеренги, внимательно обнюхивая каждого, прищуривая глаза, иногда останавливаясь, будто делая внутренние пометки, и, закончив свой своеобразный осмотр, удовлетворённо дёрнул хвостом, словно вынес окончательный вердикт. Допущены. И это, как ни странно, сняло напряжение. Кто-то тихо усмехнулся, кто-то едва заметно расслабился, и уже через несколько минут атмосфера, изначально чуть натянутая, стала куда теплее. Демид наблюдал за этим со стороны, прислонившись плечом к колонне, и не мог не отметить, как быстро всё меняется, как легко, естественно.

Сотрудники, привыкшие к холодной требовательности и постоянному напряжению, которое сопровождало присутствие Леры, сейчас будто сами тянулись к Аварии — к её мягкости, к её искренности, к тому, как она, не повышая голос, не отдавая приказов, умела попросить так, что хотелось сделать всё быстро и хорошо. Она не командовала, не требовала, но к её словам прислушивались и выполняли с удовольствием.

Демид невольно усмехнулся, вспоминая прошлое — резкие замечания, недовольство, капризы, бесконечные конфликты… и сейчас, глядя на то, как Авария благодарит за чашку чая, как неловко извиняется, если что-то просит, он вдруг особенно остро понял, насколько правильный выбор сделал.