Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 126 – Виктория Рогозина

С ней всё было иначе. С самого начала. И это «иначе» оказалось тем самым, что он так долго искал.

Коржик же, освоившись, занял свою особую позицию — не позволяя никому приближаться слишком близко, не давая себя трогать, он всё время держался рядом с Аварией, шаг в шаг, будто невидимый страж, внимательно следящий за каждым движением вокруг неё. Он не безобразничал, не портил вещи, но его присутствие ощущалось постоянно, как немое напоминание: она не одна. И дом… изменился. Это было трудно объяснить словами, но даже воздух стал другим — мягче, теплее, живее, будто в этих огромных, дорогих стенах наконец появилось что-то настоящее, что-то живое, что не купишь ни за какие деньги.

Утро было спокойным, тихим. Демид вошёл в гостиную, на ходу проводя рукой по волосам, и сразу отметил, что завтрак уже накрыт — аккуратно, безупречно, как всегда, — но чего-то не хватало. Точнее, кого-то. Он остановился, нахмурившись, и уже собирался развернуться, чтобы пойти в спальню, когда Рудольфо, стоявший у стола и неспешно наливавший кофе, мягко произнёс:

— Господин, госпожа Калинина всю ночь работала… — он на секунду поднял взгляд, — она только недавно уснула. Выглядела очень уставшей. Думаю… будет разумно дать ей выспаться.

На мгновение Демид замер и медленно перевёл взгляд на дворецкого. Раньше ещё совсем недавно никто бы не позволил себе подобного. Ни слова, ни намёка, ни заботы. Но сейчас это звучало естественно, правильно. И он лишь коротко кивнул, принимая это без возражений, потому что с Аварией всё действительно было иначе. И теперь это чувствовали не только он.

Но вот кто точно не собирался отказываться от завтрака, так это Коржик, который, не спеша, с присущим ему чувством собственного достоинства прошествовал к своей миске, остановился рядом и, подняв голову, выразительно посмотрел на Рудольфо, словно напоминая о своих правах.

Дворецкий, обычно сдержанный до холодности, на этот раз едва заметно улыбнулся — уголки губ дрогнули, взгляд смягчился — и, не заставляя ждать, аккуратно насыпал корм, затем обновил воду, действуя с той же точностью, с какой выполнял любые поручения хозяина.

— Прошу, господин, — тихо произнёс он, словно обращаясь к равному.

Коржик протяжно мяукнул, одобрительно, почти благодарно, и, устроившись у миски, принялся за еду, громко мурлыча, будто демонстративно подтверждая: всё устроено правильно.

Закончив, он лениво потянулся, облизнулся и, не теряя времени, направился к Демиду, мягко потерся о его ногу, оставляя на нём свой невидимый, но вполне ощутимый знак принадлежности.

— Кошки чувствуют хороших людей, — неожиданно произнёс Рудольфо, не отрывая взгляда от чашки, в которую аккуратно наливал кофе.

Демид обернулся, приподняв бровь, и в его взгляде мелькнула лёгкая насмешка.

— Это ты сейчас на что намекаешь? — спросил он, скрестив руки на груди.

Рудольфо не смутился. Он спокойно поставил кофейник, выпрямился и, встретившись взглядом с хозяином, ответил так же ровно:

— На то, что госпожа Авария — хорошая девушка.

Он сделал паузу, будто подбирая слова, что для него было редкостью.

— В доме она нравится всем… без исключения, — продолжил он чуть тише. — С её появлением… как-то иначе дышится. Светлее стало. И… спокойнее.

Демид усмехнулся, но в этой усмешке уже не было прежней иронии — только лёгкое удивление.