Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 139 – Виктория Рогозина

— Скажите… я могу пройти к Демиду Гордееву?

Девушка за стойкой подняла на неё профессионально вежливый взгляд и уточнила, слегка наклонив голову:

— Ваше имя?

Авария на секунду замерла, будто даже собственное имя сейчас звучало иначе, тяжелее, и затем произнесла:

— Авария Калинина.

Реакция последовала мгновенно. Лицо сотрудницы словно просветлело, в глазах мелькнуло узнавание, и вся её сдержанная деловая манера в один момент смягчилась, стала почти уважительной.

— Конечно, — быстро ответила она, поднимаясь. — Я вас провожу.

Авария молча кивнула и последовала за ней, ощущая, как с каждым шагом внутри всё сильнее натягивается напряжение, превращаясь в ту самую точку, за которой уже не будет пути назад.

Они вошли в стеклянный лифт, прозрачные стены которого открывали вид на стремительно уменьшающийся внизу город, и когда кабина плавно начала подниматься вверх, у Аварии на секунду перехватило дыхание — не от высоты, а от странного ощущения, будто она поднимается не просто на этажи, а в совершенно чужую для себя реальность. Семидесятый этаж. Цифра вспыхнула на панели, и лифт бесшумно остановился. Двери разошлись. Перед ними раскинулся длинный коридор — светлый, идеально чистый, с глянцевыми поверхностями и ровным, холодным освещением, в котором не было ни тени уюта, ни намёка на жизнь, и, идя по нему, Авария чувствовала, как внутри становится всё холоднее, словно это пространство постепенно вытягивает из неё тепло, оставляя только напряжение и глухую боль.

Сотрудница шла чуть впереди, уверенно, будто привыкла к этому месту, будто для неё этот холод был нормой, и, остановившись у одной из дверей, аккуратно постучала.

— Демид Карлович, — произнесла она мягким, поставленным голосом, — к вам Авария Калинина.

Изнутри донёсся тихий, сдержанный ответ, в котором Авария сразу узнала его голос — знакомый до боли, и от этого внутри что-то болезненно сжалось.

Сотрудница кивнула, будто получила разрешение, и, приоткрыв дверь шире, обернулась к Аварии:

— Проходите.

Демид сидел за широким столом, заваленным аккуратно разложенными документами, и, скользя взглядом по строчкам, механически отмечал правки, ставил подписи, делал пометки, однако мысли его упрямо ускользали от цифр, графиков и контрактов, возвращаясь к совсем другому — к ней, к её тихому смеху, к тому, как она морщит нос, когда чем-то недовольна, к тому, как мягко засыпает, прижимаясь к нему, и, сжав ручку чуть сильнее, чем следовало, он вдруг поймал себя на странной, непривычной для него мысли, что все эти бесконечные сделки, проекты и достижения в какой-то момент стали вторичными, уступая место одному-единственному желанию — сделать для неё что-то особенное, не измеримое деньгами, не купленное, а созданное.

Он откинулся на спинку кресла, провёл ладонью по лицу, задумчиво уставившись в монитор, и с раздражением отметил, что, несмотря на весь свой опыт, возможности и ресурсы, он вдруг оказался в ситуации, где не знал, с чего начать, потому что всё, что он умел, сводилось к управлению, расчёту, созданию масштабных вещей, но не к тому простому, искреннему жесту, который она просила — сделать что-то своими руками.

— Никаких идей… — тихо выдохнул он, проводя пальцами по волосам, и на секунду даже усмехнулся самому себе, осознавая, насколько парадоксально звучит ситуация, в которой мультимиллиардер, способный купить почти всё в этом мире, не знает, как сделать подарок, который нельзя купить. Или можно⁈