Книга Накануне измены, страница 55 – Анна Томченко

Ваня туго сглотнул и откинулся на подушку.

Я покачала головой.

— Нет, это ты меня прости, что мы изначально не договорились о том, кто и что понимает под словом «семья». В моём понимании это муж и жена, счастливые дети, возможно, немного неповоротливый, но безумно добрый лабрадор и кошка, которая появится сама по себе. И звать её будут именно просто «Кошка».

— Я видела нашу семью в каком-нибудь большом загородном доме, где ты по выходным будешь разжигать мангал, а ещё повесишь качели такие верёвочные, детские. Я забыла просто уточнить, что в твоём понимании, значит «семья». Если там ничего этого не было, то тебе не стоит извиняться, потому что у нас просто были разные ожидания, — призналась и зажмурила глаза, потому что не измена страшна в своем предательстве, а вот такое…

Разное ожидание от брака, которое и предательством назвать сложно, ведь никто не додумался провести четкие границы.

Ваня тяжело выдохнул, и я ощутила, как воздух в комнате раскалился.

— Да не было у меня других ожиданий, Даня… Я просто очень устал. Мне просто очень важно ощущать, что я не какой-то добавочный орган к члену. Мне очень важно ощущать, что ты меня чувствуешь на эмоциональном, на физическом уровне. Но вместо этого я постоянно натыкался на то, что у меня был какой-то список обязанностей самым главным пунктом, в котором было забеременеть. Это выматывало. У меня большие проблемы с семьёй, я это знаю без любого психолога. Я ненавижу все, что связано с семейностью в том плане, в котором я видел. Это у меня не было возможности расти как нормальному ребёнку. В пятнадцать мне уже пришлось как-то думать о том, чтобы моя семья была защищена. Отец ушёл очень рано, и да, я ещё и на это был зол по той простой причине, что, предположим, у Вити не было такого, что было у меня. Витя рос себе вполне адекватным ребёнком, но я уже в пятнадцать лет разгружал фуры на рынке, чтобы хоть как-то помочь матери содержать семью. И потом, в дальнейшем я только должен был и должен, и должен, и для меня большой стресс. В браке с тобой, с женщиной, которой абсолютно было наплевать на мой статус, на мои деньги, которая просто кайфовала от меня просто от меня, вот такого, какой я есть, немного сумасшедший, немного странный трудоголик, заносчивый трудоголик, ты от всего от этого кайфовала, и я в первое время реально не мог надышаться твоей влюблённостью в меня, а потом все это кончилось.

— Это не кончилось, Вань, это стало нечто большим, — произнесла я тихо. — Влюблённость стала любовью, а любовь подразумевает в себе то что любить я буду тебя в любом качестве: в качестве своего мужа, в качестве будущего отца своих детей. Моё отношение к тебе стало другого уровня. Мне перестало тебя хватать просто как мужа. И, наверное, наша главная беда в том, что мы с тобой не договорились об этом на берегу, а когда лодку пробило, мы не знали и до сих пор не знаем, чем же заткнуть эту дыру и поэтому медленно тонем. Ты в своих ожиданиях, а я в своих…

Говорят, что самое страшное время это перед рассветом, когда тьма, особенно густая и плотная, и в этой тьме не разглядеть даже человека, который находится с тобой рядом.

Но мне не нужно было глядеть на Ваню, чтобы ощущать его тело рядом.

Больничная койка была достаточно широкой для очень страстных любовников и достаточно узкой для людей, которые собираются разводиться.