Книга Тайны Лунного зала, страница 20 – Роман Каграманов

Карл подошел ближе. В голосе не было дрожи.

— Я не могу этого сделать.

— Что? – Левард резко вскинул голову. – Говори громче. Не слышу.

— Я не могу убивать невинных! – сорвалось у Карла. От звука его голоса зал отпрянул. Женщины сжались, мужчины посмотрели на пол. Левард – уже не гость, а артист – сделал полшага в сторону и, раскинув руки, заговорил:

— Дамы и господа, перед вами человек, чья мечта так велика, что он забыл цену. – Он указал тростью на Карла. – Юноша, чье будущее было обречено на обыденность, внезапно становится не просто астрономом, а знаменитым астрономом. Но как же так? – Он выдержал паузу, улыбнулся почти отечески, стал тише: – Когда даете обещания, имейте мужество держать их. Мистер Гинц, к примеру, этого не умеет. Сколько же ты мне должен душ, дорогой? Шестьсот? И за столько лет не отдал ни одной. Ни одной! – Последние слова он произнес, стиснув зубы. Карл побледнел, губы дрогнули, но он ничего не ответил. Он видел, как гости мечутся взглядами, ищут опору, надеясь, что все – дурная шутка. Его ладони стали влажными, но он держал спину. – Хороший у тебя зал, Карл, – будто утомившись, сказал Левард, оглядывая колонны. – Больно уж нравится. Лунный свет течет сюда охотно.

— Чего вы хотите, мистер Дарк? – спросил Карл, сжав пальцы в ладони так, что побелели костяшки. Ответ прозвучал нараспев, как заклинание, и от первого слова в воздухе запахло железом:

— Во имя Каина и Авеля, чьи души возродятся в невинных телах новой эры; во имя Каина и Авеля, чьи души страдают в огне и снова узнают плоть и кровь; во имя Лилит, первой жены Адама и моей нынешней невесты, которая сладко питается младенцами, – заклинаю каждого, кто смотрит на меня: оставайтесь заточены в этих стенах. Я, ваш владыка, дозволяю лишь одно – выходить в дни полной луны, чтобы поддерживать порядок в этом доме. Будьте прокляты. А что до тебя, Карл, – считай, что мы в расчете. – Он ударил тростью дважды. Свет будто вздрогнул, воздух чуть звякнул, и гости, как снятые невидимой рукой, растворились в лунной пыли. Не было крика, не было топота – пустота. Тени на полу стали глубже. Шепот свечей на миг стих. Дарк уже отвел взгляд, но задержал его в темном углу. Там, прижавшись к корпусу органа, прятался Чарли. Он не смотрел на гостя и потому остался невредим.

— Чарли, мальчик мой, – сказал Дарк почти ласково, – молодец, что не взглянул. Чую, станешь мне поперек горла. Ну да ладно – сыграй что-нибудь напоследок.

Юноша медленно выбрался из своей тени, сел на пуф перед инструментом. Пальцы дрожали, но взяли первую ноту верно.

— «Реквием», – прошептал он сам себе и начал. Он играл так, словно прощался со всеми, кто находился в зале. Когда последние такты угасли, он обернулся: Дарка уже не было. Не было никого. Луна стояла в окне полная, отражаясь в открытой крышке рояля, скользя по ней, как одинокий лебедь по спокойной глади черного пруда.

Такси свернуло с Сан-Стрит к воротам, за которыми лежал совсем другой мир. Дом стоял на невысоком пригорке, окна глубокие, дорожки выложены светлой керамикой. Воздух был чистый, пахло скошенной травой и свежей древесиной. Мария расплатилась, поправила ремень сумки, взяла из багажника чемодан, и, прижимая второй рукой к животу прозрачную папку с резюме, шагнула на дорожку. Внутри поднималось тихое волнение – надежда перемешалась с тревогой. Ей казалось, что сама земля говорит: «Не спеши. У тебя все получится».