Книга Недоброе имя, страница 102 – Павел Астахов, Татьяна Устинова

— Елена Сергеевна, вы лукавите. Когда мы с Сашей поженимся, я не смогу работать вашим помощником, – покачал головой Тимофей. – Это же конфликт интересов, и вы это прекрасно понимаете. Так что после свадьбы мне придется искать новое место работы, а вам все-таки переходить со мной на «ты». А до этого времени я согласен подождать.

— Да, я уже думала о том, что, приобретая зятя, неминуемо снова теряю хорошего помощника. Не скрою, меня это расстраивает. Я тяжело привыкаю к людям, и после печального опыта с предыдущим помощником меня просто кидает в дрожь от мысли, что мне опять может не повезти. Хорошие помощники встречаются так редко. А мне уже дважды везло. С Димой и с вами. Боюсь, лимит везения кончился.

— Елена Сергеевна, хорошие зятья нынче тоже в дефиците. Так что, выбирая между служебным комфортом и счастьем единственной дочери, мне кажется, вы сделаете правильную ставку.

— Наглец вы, Тима, – засмеялась я. – Подобная самоуверенность нечасто встречается. Помощник вы действительно отличный, хотя опыта вам еще набираться и набираться. А вот какой вы зять, мы пока еще не знаем. И, к сожалению, узнать сможем только экспериментальным путем. И в этом эксперименте Санька, к еще большему моему сожалению, выступает в роли подопытного кролика.

Тимофей стал серьезен.

— Я постараюсь, чтобы ни вы, ни она не пожалели, – сказал он.

Зазвонил рабочий телефон, секретарша Плевакина сообщила, что председатель ждет меня вместе с Тимофеем у себя.

— Пошли, – сказала я, вставая.

Вызовы начальства никогда не пугали меня, даже неожиданные. Анатолий Эммануилович Плевакин не был самодуром и даже разносы устраивал всегда справедливые и по делу. Впрочем, в этот раз он вызвал нас совсем не для разноса.

— Слушай, Леночка, – начал он, – а ведь твое решение обратиться к Председателю Верховного суда оказалось правильным. Я-то, признаться, опасался, что ты этим визитом сделаешь только хуже и себе, и мне. А оно вон как обернулось.

— Я вчера подумала об этом сразу, как только услышала по телевизору новость о том, что канал «НКВД-КГБ» признан экстремистским и заблокирован, – призналась я. – Получается, что Верховный сдвинул с места эту махину, которая оказалась не по зубам даже спецслужбам. Спасибо ему за это.

— Ты бы ему это «спасибо» непосредственно сказала, – проворчал шеф.

— Будет возможность, обязательно скажу, – кивнула я. – На первой же коллегии, куда буду приглашена.

— Вот и лады. – Плевакин легонько пристукнул ладошками по столу. – Закроем эту тему и вернемся к более насущным делам, которых у нас, ребятки, немало. Я вас по делу вызвал. Тимофей, ты помнишь о моем поручении, связанном с внутренней аттестацией судей?

— Да, я все это время продолжал работу, – кивнул Тимофей. – У меня все готово. Кстати, вот смотрите, блокировка телеграм-канала дала свои результаты. После того, как Говоров стер публикации, ссылок на порочащие Елену Сергеевну статьи стало гораздо меньше, но все-таки они не исчезли до конца, потому что репосты в других каналах оставались и портили всю картину. А сейчас эти материалы признаны экстремистским контентом, а значит, подлежат удалению.

— И что? – внезапно заинтересовалась я. – Неужели все удалили?

— Разумеется, никто не хочет неприятностей с законом, – кивнул Тимофей. – Все удалили, и теперь искусственный интеллект, собирая информацию в сети для анализа, эти публикации либо не видит, либо не учитывает. Смотрите, какой результат выдает нейросеть, если задать в поиске судью Кузнецову.