Книга Недоброе имя, страница 20 – Павел Астахов, Татьяна Устинова

— Почему? – удивился Тимофей. – Так тянет заплатить?

— Платить я ни за что не собираюсь и всем остальным не советую. Но вот поймать шантажиста с поличным совсем неплохо. И тогда любой комиссии по этике уже нечего будет нам предъявить.

— Все, конечно, хорошо, – покачал головой Таганцев. – Но лично я своей оперативной чуйкой, а она у меня неплохая, вы уж мне поверьте, чувствую, что основной является третья версия. Неизвестный мерзавец решил разрушить именно жизнь Лены. И никакие деньги ему не нужны. А раз так, то просьбы о выкупе со всеми вытекающими из нее сладкими плюшками не будет. А методичное уничтожение ее репутации продолжится. Вот такой вам мой прогноз.

— Плюшки не могут вытекать, – автоматически поправила Елена Сергеевна. Тимофей улыбнулся тому, какая она все-таки зануда, или, как сейчас говорят, душнила. В хорошем смысле, конечно. – Меня, конечно, третья версия не радует. Но и две первые тоже оптимизма не внушают. Костя, если все ниточки к Шкуратову оборвались, что ты собираешься делать? Не можем же мы сидеть сложа руки. Я не могу, – поправилась она.

— Я хочу поговорить с Никитой, – признался Таганцев. – Он же сейчас в генеральной прокуратуре работает. Может, он сможет что-нибудь сделать.

— С Говоровым? – судья Кузнецова выглядела так, словно не верит собственным ушам. – Костя, ты что? Мы с ним так плохо расстались. Ты же знаешь, что он не мог смириться с тем, что я его бросила, даже был одним из тех, кто пытался гадить Виталию.

— Ну насколько я помню, Миронов его хорошо укоротил, – засмеялся Таганцев. – Лена, прошло много времени. Он наверняка давно уже успокоился. Да и новая должность у него весьма серьезная. Он же хорошо к тебе относился. Я уверен, что Никита согласится помочь. А возможности у него неплохие.

— Не уверена, но попробовать можно, – согласилась Кузнецова, и на этом их импровизированное совещание закончилось.

* * *

Сашка чувствовала себя так, словно с появлением Тимофея у нее началась какая-то новая жизнь. Ей и в прошлой жизни было достаточно хорошо и вольготно. Она выросла, убежденная в безусловной материнской любви, у нее были ее институт, любимое дело, квартира, деньги, да и молодые люди ее вниманием не обделяли.

Все ее романы дарили незабываемые эмоции, так необходимые любой девушке, но рядом с Тимофеем Барышевым Сашка чувствовала себя совершенно по-новому. Что-то изменилось, и она никак не могла взять в толк, что именно. Александра с удовольствием посоветовалась бы с мамой, но той, в связи с открывшейся на нее травлей, сейчас совершенно не до романтических переживаний дочери, и поэтому, подумав, Сашка поехала к своей любимой тетке. Уж в чем Натка точно разбиралась, так это в мужчинах.

— Так все ведь просто, Сань, – выслушав племянницу, сказала та. – Ты просто влюбилась.

— А раньше я что, не влюблялась? – удивилась Александра. – Мы с Фомой несколько лет вместе были. А потом у меня был Антон, да еще этот, Юлик. Ты хочешь сказать, что я с ними встречалась без любви?

— Понимаешь, Сань, любовь бывает разная. Точнее, настоящая любовь – она одна, но люди не понимают, какая она, до тех пор, пока ее не встретят. Все остальное суррогат, заменители. Это как пить желудевый кофе и считать его вкусным. И так может продолжаться годами, до тех пор, пока однажды не попробуешь настоящий, и только после этого понятна разница. Вот тебе сейчас кажется, что ты любила Фому.