Книга Ключи от бездны, страница 101 – Алексей Биргер

В этой тени Высик с Люськой и остановились.

— Слушаю, — сказал Высик. — Что имеешь сказать?

— Вы же сами со мной поговорить хотели, — повторила Люська.

Она поглядывала на Высика с настороженностью не раз битой собаки. И откуда у молодой ладной девки такой взгляд, подивился Высик. Впрочем, в этом взгляде мелькало и другое…

— Хотел. — Высик выуживал из кармана папиросы. — Ты соображаешь, с кем спуталась?

— А что?

— А то, что на рынке все толкуют, будто мужики, с которыми ты шляешься, принадлежат к банде Кривого.

— Это кто ж такие «все»? — Люська попробовала изобразить задиристость.

— Кого ни возьми. Перечислять долго.

— А что же вы их не арестуете, если знаете, что они бандиты?

Высик наконец выловил «беломорину» и теперь раскуривал ее, щурясь, охраняя огонек спички от ночного ветерка в сложенных лодочкой ладонях.

— А тебе очень хочется, чтобы их арестовали? — спросил он. — Или, может, им этого хочется?

— Вы о чем? — Люська, похоже, растерялась.

— Кто с тобой был на рынке? — спросил Высик, резко меняя тему.

— Балда… То есть Мишка Дмитриев.

— А кто такой Лузга, которого вы в разговоре поминали?

— Неужто слышали?

— Слышали, слышали, — усмехнулся Высик. — Наш народ все услышит.

— Лузга — это Семен Крамчук. Нормальный мужик, толковый.

— Вот, уже двое известны… Откуда он?

— Не знаю. Мне показалось, что с Угольной линии, но не уверена.

— Что за поминки справлять собираетесь?

— Да разве поминки справлять запрещено? — ответила Люська вопросом на вопрос.

— А разве я запрещаю? — отозвался Высик. — Я просто спрашиваю, кто покойник. Интересуюсь.

Люська молчала, обдумывая ответ.

— Думаешь, что соврать? — бросил Высик.

— Нет, — ответила она. И взорвалась. — И перестаньте меня шпынять, будто преступницу! Если бы я сама не хотела, я бы к вам не пришла, больно мне надо с легавыми связываться! Я думаю, как рассказать, чтобы вы мне поверили, потому что… Да, потому что мне позарез надо это вам выложить, но я боюсь, что вы мне не поверите!

— Я знаю, что тебе позарез надо со мной поделиться, — с внезапным спокойствием сказал Высик. — Поэтому и шпыняю.

Люська ошарашенно на него вытаращилась.

— Это как?

— Чтобы легче раскачивалась. А может, чтобы проверить: вправду ли тебя припекло настолько, что ты никуда от меня не денешься, — Люська возмущенно фыркнула, а Высик сказал после паузы, с задумчивостью оглядывая ее. — Может, мне тебя в камеру посадить на несколько дней для твоей же безопасности? Чтоб до тебя не добралось то, чего ты так боишься, а?

— Скажете!

Но, похоже, мысль о камере с крепкими стенами не была Люське так уж не по нутру.

— Ладно, выкладывай! — сказал Высик. — И знай, я поверю всему, даже самому невероятному. Только вранью не поверю. На вранье у меня особый нюх.

— Значит, так. — Люське нелегко было собраться с духом, хотя она и сама пришла к Высику. — С месяц назад ко мне обратились — этот самый Лузга обратился, и еще один с ним был — чтобы я взялась поухаживать за больным мужиком. «Не в себе», как они сказали. И объяснили еще, что всю жизнь этот мужик был большим человеком, уважаемым, и что ради былых заслуг с ним надо считаться, хоть он и развалина. Почему они именно меня выбрали… я не знаю. Может, прознали, что я приработок как раз ищу, может, еще что.