Онлайн книга «Ключи от бездны»
|
Опер присвистнул. — Слушай, ты что там натворил? — Я ничего не творил! — ответил Высик. — Я стал припоминать, где я встречал девчонку с такими приметами, которые перечислил Берестов. И вспомнил. Совпадала она, по описанию, с одной из свидетельниц по убийству Елизарова — с работницей кухни ресторана. Тогда она отбрехалась, что, мол, ничего не видела, ничего не слышала, ничего не знает. А тут, сопоставив факты, я понял, что, конечно, что-то она видела и знала, иначе не пользовалась бы бандитским доверием. Я ее отловил, эту Люську Дрынову, и прижал: или ты, мол, перестаешь комедию ломать, или посадим тебя за соучастие в убийстве. Девица сразу же сломалась. И убийц Елизарова назвала, и по ее указаниям я начертил подробный план дома, чтобы при штурме нам было легче ориентироваться, и дала мне подписку о невыезде. Но при этом я велел ей домой не возвращаться, а спрятаться у какой-нибудь подруги, пока мы не возьмем банду. Она же, дура, домой поперлась. Денег, вишь ты, спрятанных в комоде, ей стало жалко — вдруг пропадут? Вот и дожалелась. — А отсюда мораль: храните деньги в сберегательной кассе, — невесело пошутил опер. («Знал бы ты про сберкассу…» — подумал Высик.) — Погоди, выходит, у тебя этот план уже был, когда мы с тобой разговаривали? Что же ты не доложил? — Зачем занимать телефонное время, если я к вам лично собирался? — сказал Высик. — Вам на стол давно и выложил бы его, план этот, если бы обстоятельства не изменились. Я и еще кое-что узнал, тоже хотел с вами лично поделиться, да вот не судьба… — Что ты узнал? — По кому поминки празднуют. — Ну? По кому же? — По такому Петру Клепикову по кличке Петрусь. — Погоди… — Было ясно, что опер задумался, припоминая. — Так это же известнейший бандюга! Он и по всесоюзным сводкам особо опасных проходит, так? И о нем уже года два ни слуху ни духу… — Тем больше нам будет чести, что мы его обнаружили. — Да как он в наших краях-то оказался? — Сенька Кривой его приютил, совсем больного. Ухаживали за ним как за царем. И Люську наняли ему в сиделки. — Как уже проверенную при убийстве Елизарова, что будет молчать и в милицию не побежит? — Именно. — Значит, туда ей и дорога, куда прокатили. Жаль, конечно, что живой свидетельницей ее уже не выставишь, но раз есть письменные показания, снятые по всей форме, то, может, и к лучшему, что ее зарезали. С такими девками, бывает, хлопот не оберешься, сегодня они одно будут говорить, а завтра другое… И когда же Клепиков копыта откинул? — Вчера в ночь. Вернее, уже позавчера. — Высик покосился на рассветающее за окном небо. — Объявился, значит. Покойничком… — Мне другое занимательнее, — сказал Высик. — Как они его хоронить собирались, если не обращались ни за справкой о смерти, ни на кладбище об оплате участка и похоронных услуг. И никого похожего на Клепикова за эти два дня в районе не умирало, никакого там Ивана Ивановича Иванова. Вот что надо будет выяснить, когда их возьмем. Коли они сварганили подложные документы — то как и где? — С этим-то мы разберемся, — сказал опер. — Меня другое волнует. Про то, что собирались хоронить самого Клепикова, надо, конечно, доложить наверх. Так что ты никаких мер больше не принимай, жди указаний. — Слушаюсь, — сказал Высик. Положив трубку, он нарисовал достаточно подробный план дома на Краснознаменной, припоминая то, что ему рассказывали Казбек с Шалым, а потом устало вытянулся на диване, думая о том, как странно иногда поворачивается жизнь. Эту игру он хотел разыгрывать совсем по-другому. Пусть, думал он, попытка захватить бандитов на поминках окажется неудачной, тем больше у бандитов появится самоуверенности и тем легче их будет раздолбать дня через два неожиданным наскоком. Он и не думал сообщать оперу, что «дорогой покойник» — Клепиков, в письменных показаниях Люськи этого же не было, они касались только убийства в ресторане, а все остальное должно было стать неожиданностью и для опера, и для других. И, разумеется, операция по захвату банды должна была проходить без вмешательства более высоких инстанций… Но смерть Люськи многое переменила. |