Книга Ключи от бездны, страница 110 – Алексей Биргер

Надо сегодня с Казбеком связаться, сонно подумал Высик… Может, обо всей этой истории вокруг поминок ему будет известно что-то важное — что-то такое, что расставит все по местам…

И на этой мысли Высик уснул, а через какое-то время вернулся, сквозь дрянные и обморочные сновидения, в рюмочную при пассажирском причале. Академика Буравникова не было, исчез куда-то. Высик смотрел, как его тело опять начинает образовываться из пустоты, смотрел вниз и видел, как обрисовываются ноги, как они упираются в пол и сам он больше не болтается в воздухе — не обрубком даже, а чем-то бестелесным, сохраняющим память о теле и потому верящим, будто тело у него есть. Высик смотрел влево, вправо, видел, как проявляются, будто на фотопленке, его плечи и руки, видел стопку в правой руке и папиросу в левой… Стопка была полна, и Высик уже собирался ее опрокинуть, когда кто-то пронзительно и противно хихикнул — так резко и неожиданно, что он вздрогнул и чуть не расплескал водку.

Высик обернулся. В конце стойки сидела кукла, неживая и неподвижная. Он пристально посмотрел на нее, пытаясь понять, нет ли какого подвоха, но в результате пришел к выводу, что хихиканье ему скорее всего померещилось: кукла никак не могла хихикнуть.

Он опять поднес стопку ко рту — и опять его остановило преотвратное коротенькое «хи-хи».

Высик поставил стопку на прилавок, подошел к кукле совсем близко, посмотрел ей прямо в глаза.

Ответный взгляд двух черных глаз-стекляшек куклы был совершенно безучастен.

— Этим ты и сводила с ума Клепикова? — спросил Высик. — В башке у него хихикала, да?

Кукла, разумеется, не ответила.

Высик вглядывался в нее — и чем дальше, тем отчетливее видел красное пятнышко у нее на платье. Это пятнышко, в итоге, приобрело те же очертания, что и кровавое пятно на платье мертвой Люськи.

— Да что ты…

Высик схватил куклу, тряханул ее — и отскочил, выпустив из рук. Из куклы посыпались деньги, Люськины деньги, никчемные бумажки. Они падали с легким шорохом мертвых осенних листьев, разлетались вокруг, а кукла, выпущенная Высиком из рук, шмякнулась о стойку и застыла в той же позе, в которой была.

Среди бумажных денег была одна-единственная медная копейка. Она долго катилась с легким звоном и затихла на полу чуть ли не спустя вечность.

Высик огляделся. Ему хотелось, чтобы хоть кто-то оказался рядом, хотелось спросить, что тут происходит, — и мерещилось, будто он не один, будто он ощущает чье-то незримое присутствие.

Сейчас Высик стоял спиной к кукле — и, перегруженный тишиной, резко повернулся к ней, надеясь застать ее на месте преступления в тот момент, когда она хихикает.

Но кукла сидела спокойно и неподвижно.

— Не старайся, — прошелестел кто-то, почти так, как шелестели перед этим мертвые деньги. — В эту угадайку не выиграешь.

— Кто ты? — спросил Высик.

— Я тень, от которой не осталось даже пепла.

— Кто ты? — повторил Высик. — Я тебя знаю?

— Теперь, в любом случае, нет. Ты мог знать кого-то… Но не меня теперешнего.

Высик медленно, очень медленно повернулся, чтобы убедиться: да, он разговаривает с тенью, отпечатанной на противоположной от стойки стене.

— Кто ты? — в третий раз повторил Высик. — Буравников? Клепиков? Хорватов? Кто-то еще?

— Здесь эти имена не имеют никакого значения.