Книга Ключи от бездны, страница 128 – Алексей Биргер

И как раз в это же время Голощеков Игорь Алексеевич, местный врач (главврач больницы, как он гордо именовался, хотя в больнице только-только начали восстанавливать штат после войны и других врачей, кроме него, еще не было), задремал, уронив голову на стол, над стихотворными переводами, которые он клятвенно обещал Высику прекратить, чтобы не дразнить собак. Но что делать, когда поэтические строки, написанные по-английски, сами начинают звенеть в голове в русском отклике, и сил нет, чтобы этот отклик не записать? Поток больных иссяк, слава богу, срочные дела закончены, и надо, жертвуя сном, занести перевод на бумагу:

С трудом, царапая бумагу вдруг испортившимся пером, врач записал эти строчки, а теперь спал, упав головой прямо на них, и ему снился странный, нелепый сон: снилась Трубная площадь Москвы, которую он отлично знал, потому что возле нее вырос, и на этой площади скапливалась толпа, люди уже начали давить друг друга и сметали конную милицию, пытавшуюся как-то сдержать их, чтобы был порядок при прощании с внезапно умершим Бессмертным…

Этот сон был так странен, что почти мгновенно сменился другим: врач увидел златокованый щит с изображением на нем трех распятых, и с этого златокованого щита пришло разом вдруг то, что он должен записать, то, над чем он давно мучился. Игорь Алексеевич встрепенулся и, очнувшись, стал водить пером по бумаге — почти машинально, как медиум:

И именно в тот момент, когда он, очнувшись, недоуменно вглядывался в написанное, еще не веря, что ему удалось собрать воедино хотя бы часть труднейшей головоломки великого стихотворения, созданного на другом языке, Высик неслышно подошел к дому на хуторе.

— Заходи, лейтенант, — кивнул ему Казбек, открыв дверь на условный посвист. — У нас новости. И, кажется, проблемы…

Высик зашел, заранее готовый к любым неожиданностям. Но та неожиданность, которая его подстерегала, подкосила даже его.

Рядом с Шалым сидела девушка — и Высику хватило одного взгляда, чтобы понять, кто она такая.

А возле девушки на столе сидела кукла — та самая. И, казалось, кукла очень ехидно блеснула на него своими глазищами.

— Так, — сказал Высик, — насколько я понимаю, вы — Роза Хорватова?

— Да, — ответил Шалый. — Я привез ее сюда, потому что в Ленинграде земля под ней горела.

Высик взял за спинку один из стульев, повертел в руках, потом сел на него верхом, положив руки на спинку.

— Рассказывайте, — сказал он. Внешне лейтенант был воплощенное спокойствие.

Роза стала рассказывать о странных событиях последних дней, начиная с появления поклонника, который оказался сотрудником МГБ, и кончая смертью этого поклонника и возникновением Шалого. Шалый по ходу дела вносил свои изменения и уточнения.

— Понятно. — Высик, все так же не проявляя никаких эмоций, внимательно посмотрел на девушку, потом на куклу. — Значит, вы в Одессе познакомились?

— Да, — сказал Шалый. — И не чаяли снова найти друг друга. Зато теперь не расстанемся.

— Понятно, — повторил Высик. — И как вы это себе представляете?