Книга Ключи от бездны, страница 71 – Алексей Биргер

Получается, он в этой камере, считая со времени, когда вернулся с допроса, около двенадцати часов. Может, и побольше. Как любому человеку, ему трудно было оценить продолжительность тех периодов, когда он не считал, а был погружен в размышления. Бывает так, когда задумаешься: тебе кажется, что прошло пять минут, а прошел целый час. Или наоборот: тебе кажется, что ты больше часа ломал голову над загадкой, а пролетело всего-то несколько минут. По самым скромным подсчетам выходит, что сейчас не меньше одиннадцати вечера. А скорей всего, намного больше.

В любом случае отбой давно миновал. И получается, его решили продержать на ногах всю ночь. Да еще и голодом поморить, потому что все сроки раздачи пищи заключенным давно прошли.

По всему выходит, за него решили взяться как следует, и все его выкладки, все оптимистические предположения — дутые и пустые.

Положим, до утра он кое-как продержится, закалка позволит. А потом?

«Рухнуть и не встать! — зло подумал Высик. — И пусть что хотят делают, хоть до смерти забьют!»

В этот момент дверь отворилась, и вошел сержант — другой, не тот, что приходил прежде.

— А? — встрепенулся Высик.

— Ужин, — сказал сержант, ставя на нары поднос, накрытый салфеткой.

Он снял салфетку с подноса, и Высик увидел изысканно сервированные грибной жульен, куриный бульон и тушенные в мадере почки — все микроскопическими порциями.

Это была одна из самых изощренных пыток, изобретенных системой. Заморенному голодом человеку давали очень вкусную, обычно из лучших ресторанов, еду, но в крохотных количествах. После такой «трапезы» голод, который до нее можно было как-то терпеть, становился невыносим.

Высик этого не знал, но простой здравый смысл подсказал ему, что с ним будет, если он сейчас набросится на эти яства. Отметил он и то, что все они довольно обильно сдобрены чесноком и перцем — то есть, после этого «ужина» и муки жажды стали бы кошмарными.

— Я не хочу ужинать, — сказал он.

— Не хочешь?.. — Сержант уставился на него с изумлением. Похоже, он впервые видел такого заключенного.

— Не хочу, — сказал Высик. — Я лучше так постою. Можешь это унести.

— Потом сам пожалеешь, — сказал сержант.

— Может быть, — согласился Высик. — Но это будет потом. А сейчас действительно есть не хочется.

Сержант несколько секунд обдумывал ситуацию.

— Я должен доложить, — сказал он. И, выходя с подносом, грозно бросил: — Смотри!..

Дверь камеры, закрываясь, грохнула. Высик не шелохнулся.

Прошло совсем немного времени, дверь отворилась вновь, и сержант коротко приказал Высику:

— Пошли.

Сначала Высику показалось, что он прилип к стене и не может от нее оторваться. Его заваливало назад, ноги не слушались. Ему подумалось, что теперь он понимает, что чувствует кукла. Но Высик заставил себя двигаться легко и свободно, пошел так, что никто не догадался бы, какие муки ему доставляет каждый шаг.

Конвоиры повели его по пустым коридорам.

В тот час, когда Высик мерил шагами свою камеру, Роза Хорватова вышла после работы на Литейный и села в трамвай.

Трамвай был набит битком. Роза старалась держаться поближе к выходу, потому что сходить ей надо было через три остановки, но это у нее не очень-то получалось. Она отчаянно уцепилась за поручень… и тут позади нее кто-то рявкнул: