Книга Ключи от бездны, страница 73 – Алексей Биргер

Когда все эти мысли вихрем пронеслись в голове Розы, она ласково улыбнулась молодому человеку, вложив в улыбку как можно больше теплоты только для того, чтобы наказать саму себя за нехорошие чувства.

Перехватив взглядом эту улыбку, молодой человек просиял — и тут же, споткнувшись, угодил ногой в лужу. Фонтан грязи осквернил его чистые и идеально выглаженные брюки.

— Вот черт! — сказал он. — Какой же я неловкий!

Не откликнуться в такой ситуации Роза не могла.

— Давайте поднимемся ко мне, — предложила она. — Я дам вам щетку, и вы почистите брюки.

— Премного благодарен, — ответил молодой человек. — Теперь вы будете моей спасительницей.

Они поднялись по высоким лестницам, и Роза отперла дверь своей квартиры на третьем этаже.

Войдя в прихожую, молодой человек удивленно присвистнул.

— У вас не коммуналка?

— Не коммуналка. Эту квартиру папа получил еще в начале тридцатых.

— Вы живете с родителями?

— Мама умерла. А папа в командировке.

— Извините… В смысле, я не хотел…

— Ничего. Сейчас я дам вам щетку.

Роза открыла в тумбочке ящик для щеток и выбрала нужную.

— Меня зовут Николаем, — сообщил молодой человек.

— А меня — Розой… В честь Розы Люксембург, — добавила она заученным тоном.

— Почему вы зажались? Насчет вашего имени много каламбурят? Я и сам в одну секунду придумал несколько комплиментов. Я сказал бы, что решаешь, будто вас назвали в честь цветка, и это правильно. Я припомнил бы, что «Роза пахнет розой, / Хоть розой назови ее, хоть нет»… Продолжать?

— Пожалуйста, не надо. — Роза чуть замялась. — Может, хотите чаю?

— Давайте я предложу вам кое-что получше. — Молодой человек вытащил из кармана пиджака кулечек. — Кофе! Настоящий кофе! Раздобыл чудом перед тем, как встретить вас! У вас есть кофемолка?

— Есть.

— Тогда позвольте… Нет-нет, я люблю молоть кофе! Крутишь ручку, а вокруг тебя этот потрясающий запах!

Роза провела его на кухню, вручила кофемолку. Подумала, что бы предложить гостю, готовому поделиться такой бесценной вещью — настоящим кофе. Открыла дверцы серванта. Первое, что бросилось в глаза — бутылка муската «Красный камень», правда, уже початая. Роза вчера увидела ее в магазине — и не смогла удержаться, купила, коря себя за дурость: что она придумывает — хочет понять, что ли, что такого особенного едва знакомый одессит находит в этом вине, или таким образом передает ему тайный привет, налаживает с ним мысленную связь, зовет через огромные пространства?.. На ночь она выпила половину бокальчика этого муската — с тем смешанным ощущением, будто совершает нечто запретное, и невозможно было сказать, чего в нем больше — жгучего стыда или жгучего азарта: и стыд, и азарт жгут настолько сильно, что становятся неразличимы.

И сейчас у нее возникло идиотское чувство, что, угостив гостя этим мускатом, она совершит предательство… Предаст непонятно что и непонятно кого. Стыдясь и злясь, она все-таки протянула руку дальше, мимо «Красного камня», и достала бутылку отцовского «Арарата». Коньяку в бутылке оставалось на треть, отец, уезжая — а было это уже больше года назад — с шутливой торжественностью (или с торжественной шутливостью?) попросил ее беречь этот коньяк, чтобы он выпил его, когда вернется с победой. С какой победой, отец не уточнял.

Получалось, она нарушает завет отца. Но почему-то это смущало ее меньше, чем нарушение незримой, лишь в ее воображении существующей связи, которая протягивалась к тому одесситу через бутылку муската.