Книга Ключи от бездны, страница 79 – Алексей Биргер

— Это же не по правилам, — усмехнулся генерал.

— Зато эффективно и надежно, — сказал Высик. — Если не прикрывать наших информаторов, то работать с народом труднее будет.

— Кто вербовал Елизарова?

— Я.

— На чем ты его подцепил?

— Он, гаденыш, с документами химичил. Фанерные гробы у него проходили по цене сосновых, а сосновые — по цене дубовых. И вообще, в своем похоронном бюро много всякого творил.

— Так это же уголовное дело!

— Верно.

Генерал перелистывал бумаги.

— Но уголовного дела на Елизарова у тебя нет.

— И не может быть, — ответил Высик. — Я не стал его заводить. Даже вшивенького акта составлять не стал. Мне достаточно было, что Елизаров знает: я его в любой момент прищучу, потому что держу за шкирку.

— Подытожим. — Генерал широко улыбался. — Ты злостно нарушил правила работы с информаторами, пытаясь получить казенные деньги в бесконтрольное пользование. Больше того, ты, оказывается, сам совершил уголовное преступление, укрыв от уголовной ответственности человека, виновного в приписках и хищениях. В этом ты признаешься?

— Признаюсь, — сказал Высик. — Почему не признаться? Что есть, то есть. Но, прошу заметить, если бы моя система работы с информаторами…

— Хватит! — резко перебил его генерал. — Перейдем к эпизоду двадцать седьмого марта. У тебя в камере предварительного заключения…

Высику пришлось давать объяснения и по этому эпизоду и признавать свою вину в нарушениях закона. Так они разбирали деятельность Высика буквально день за днем, генерал цеплялся к любой мелочи. Сначала Высик недоумевал, зачем генералу вникать в такую ерунду, буквально по крохам копя на него, на Высика, обвинительный материал, вместо того, чтобы сразу вышибить признание в шпионской деятельности и других смертных грехах и сделать красивое могучее дело. Но потом он начал догадываться, куда генерал клонит.

Наконец генерал откинулся на спинку стула и посмотрел на Высика, улыбаясь еще шире.

— Ты не начальник милиции, ты сам бандит и прохвост! Тебя же самого сажать надо, голубчик! Хоть это ты понимаешь?

— Понимаю, — сказал Высик. — Но вы ведь знаете, какой народ бывает, с ним иначе нельзя. Пока по рогам не вломишь, не поймут, что имеют дело с властью, не с кем-нибудь.

— Ты это брось! — сказал генерал. — Ты теперь не по немецким тылам шастаешь и не «лесных братьев» бьешь, ты родной народ блюсти поставлен! — Однако настоящей суровости в этом выговоре не чувствовалось. — Но есть в тебе и хорошие свойства. Во-первых, к врагам беспощаден. Во-вторых, трезво мыслишь. И в-третьих, самое главное, искренний и открытый ты со своими, никаких грехов не скрываешь, хотя и знаешь, что могут тебя упечь. Да ты бери еще папиросы, бери… Теперь я готов тебе поверить, что на утреннем допросе ты мне говорил правду и к смерти Лампадова непричастен, и что его документы, а заодно и уран Хорватова и впрямь в руках у бандитов. Но это доверие отпускается тебе в кредит, и ты еще должен его оправдать.

— Что я должен сделать?

— Да взять эту банду, и как можно скорее! И никого к вещдокам не подпускать, пока мы не приедем! И еще…

— Да? — спросил Высик, когда генерал выдержал паузу.

— Я скажу тебе то, чего ты ни в коем случае не должен знать. Скажу тебе, в чем твое счастье. Лампадов, которого ты убил… или якобы убил… или убил дважды… — Генерал держал паузы, взвешивая каждое слово. — Оказался подлым предателем. На этот счет получены все достоверные доказательства.