Книга Ключи от бездны, страница 82 – Алексей Биргер

И, по всей видимости, он был прозорливей многих. Когда после 1953 года расстреляли Абакумова и его приближенных, Кандагарова в списках арестованных и судимых не было. По слухам, ему так повезло потому, что он в свое время не только спас от расстрела Серова, который при Хрущеве стал на какое-то время главой КГБ, но и вообще неплохо поработал «на перспективу». В отличие от многих, он великолепно помнил, что и «величайший гений» смертен, что «величайшему гению» под семьдесят, и, главное, что жизнь после него будет продолжаться, и что всякая новая метла будет мести по-новому, и поставил себя так, чтобы при всех режимах оставаться прутиком в метле, а не выметаемым мусором… Главное, что Высик понял: раз была заранее заготовлена бумага, снимающая с него все обвинения и наделяющая его особыми полномочиями, то была заранее заготовлена и другая бумага, приговаривающая Высика — и от результата этого ночного разговора зависело, какую бумагу достанет генерал. Высик все это время шел даже не по канату, а по тончайшей ниточке.

Разумеется, Высик, отлично понимавший, насколько эта ниточка была тонка, так никогда и не узнал, почему она все-таки не оборвалась. Хотя, как увидим попозже, в своих догадках он довольно близко подошел к истине…

За то время, пока Высик сидел в своей камере, Кандагаров встретился с генералом из руководства ГРУ, которого отлично знал. Они на пару отвечали за взаимное понимание ГРУ и МГБ, за согласованность действий этих служб. Разговор получился долгим и туманным, больше построенным на намеках, чем на прямых утверждениях и откровениях. Но одно Кандагаров уяснил четко: его коллега совсем не считает майора Лампадова предателем. Он готов стоять на том, что Лампадов выполнял важное задание… Больше он сказать не имеет права, но Кандагаров может убедиться в этом, обратившись к Самому через головы Берии и Абакумова. Вход к Самому Кандагарову открыт, так?..

В свою очередь, коллега из ГРУ предъявил Кандагарову претензии, что тот слишком опекает академика Буравникова, которому отведена, по замыслу большой игры, совсем другая роль. Роль одной из жертв, ведь не надо забывать о том, что Буравников сидел, да и не скрывал никогда свои очень сомнительные взгляды… Тут уж Кандагаров тонко улыбнулся — и порекомендовал коллеге обратиться непосредственно к Самому…

— Но что сделал Буравников? — удивился ГРУшник. — Да, его опыты по переработке кислорода органическими соединениями были очень интересны, и несколько хороших технических решений для атомного проекта благодаря им удалось найти, но… Все-таки, не тот уровень нужно, а?

Кандагаров опять улыбнулся. Он не мог сказать, что Буравников нужен совсем для другого, что, как стало известно, он провел несколько перспективных исследований на тему, в которой Сам сейчас заинтересован даже побольше, чем в атомной бомбе, что один список литературы, которую Буравников поручил своим аспирантам подготовить для него, уже показателен, и что Сам приказал Кандагарову обеспечить, лично и секретно (не посвящая в это ни Берию, ни Абакумова, Кандагаров только перед Самим должен был отчитываться), заинтересованность Буравникова в дальнейших экспериментах, при этом ни в коем случае на Буравникова не давя, чтобы не поломать ненароком ценную игрушку.