Книга Тайна мистера Сильвестра, страница 35 – Анна Кэтрин Грин

Дядя поклонился с серьезной торжественностью, но так как дамы вернулись в эту минуту, ничего не ответил.

После ужина Сильвестер настоял, чтобы племянник его остался, и они оба опять ушли поговорить.

— Если ты решил купить акции, о которых я говорил, — тогда приготовь деньги — сказал дядя. Я хочу представить тебя завтра мистеру Стьюйвесанту, и мне хотелось бы упомянуть, что ты будущий акционер банка.

— Мистеру Стьюйвесанту! — воскликнул Бёртрем, оставив без внимания остальную фразу.

— Да, — ответил дядя с улыбкой, — Седдюс Стьюйвесант самый крупный акционер после меня в Медисонском банке, и его протекцией нельзя пренебрегать.

— В самом деле… я не знал… извините меня, я буду очень рад, — пролепетал молодой человек, а деньги у меня все в государственных фондах, и будут предъявлены, когда вам угодно.

— Хорошо, я тебе скажу. А теперь пойдем, — сказал он, сменив деловой тон на обычный, — забудь на полчаса, что ты оставил имя Мандевиля, и сыграй нам Мендельсона, прежде чем твои руки разучатся играть.

— А дамы? — спросил молодой человек, взглянув в гостиную, где мистрис Сильвестер разговаривала с Поолой.

— Я и прошу тебя об этом одолжении, для того чтобы посмотреть, какое это произведет впечатление на мою застенчивую провинциалку.

— Она что никогда не слышала Мендельсона?

— Не слышала так, как сыграешь его ты.

Молодой музыкант уверенно подошел к фортепиано, которое стояло напротив портрета хозяйки в этой странной комнате, которую из вежливости называли библиотекой. И через минуту одно из самых чудных произведений Мендельсона наполнило восхитительной гармонией эти роскошные комнаты.

Сильвестер сел там, где мог издали видеть лицо Поолы, и, откинувшись на спинку кресла, наблюдал за девушкой. Он не обманулся в ожидании. При первых звуках он увидел, как ее головка повернулась с удивлением, потом трепет пробежал по всему ее телу, на лице, то бледневшем, то красневшем, выразился восторг, а когда мелодия кончилась, она встала, медленно прошла по комнате, протянула обе руки, тяжело дыша, как будто ее не могла выразить словами чувства, переполнявшие ее.

— О, мистер Сильвестер! — вот и все, что она сказала, подойдя к нему.

А Бёртрем Мандевиль воодушевленный высокой оценкой своей игры, заиграл боевую старинную песнь, от которой его собственное сердце наполнялось огнем.

— Это голос громовых туч, когда они идут в бой! — воскликнула Посла. — Мне слышится крик справедливой борьбы в этой высокой гармонии.

— Вы правы, это старинная боевая песнь времен бердышей и копий, — сказал Бёртрем со своего места у фортепиано.

— Мне представлялось, как сверкала сталь, — ответила Поола. — О! Какой мир заключается в этих простых клавишах слоновой кости.

— Скажите лучше, в пальцах, которые управляют ими, — произнес Сильвестер. — Поверьте, вы не часто услышите подобную музыку.

— И я этому даже рада, — просто сказала Поола, и сейчас же объяснила: — Я хочу сказать, что невозможно постоянно переживать подобные эмоции, слушая такую волшебную музыку, по крайней мере, так кажется мне, — наивно прибавила она, взглянув на свою кузину, которая вышла из смежной комнаты.

— Что тебе кажется? — спросила Уона. — О! Игра мистера Мандевиля? Извините, вы, кажется, желаете, чтобы вас теперь называли Сильвестером. Она чудесна, не правда ли? — продолжала она, осторожно скрывая зевоту своего розового ротика за складками воздушного носового платка. Мистер Тёрнер говорит, что урон, который вы нанесли музыкальному миру, променяв концертный зал на банковскую конторку, никогда не будет возмещен, — продолжала она, по-видимому, обращаясь к племяннику, хотя не смотрела на него, потому что усаживалась в эту минуту в своем любимом кресле.