Книга Соломенные куклы, страница 14 – Софья Маркелова

— Какие ещё подземные этажи, Лерка? Тут только один подвал с парой аудиторий и всё!

Староста хмыкнула.

— Я где-то читала, что доступ на остальные уровни просто закрыли и замуровали уже давно, чтобы любопытные студенты туда не лазали, как на чердак над кафедрой краеведения! Всё-таки это здание – уникальный архитектурный экспонат, если что-нибудь не закрыть, то студенты тут всё по камешкам разнесут.

— Пф! Больно надо! Да там на этом чердаке даже делать толком нечего, – пробормотал парень с рюкзаком. – Если в этих подвалах так же пусто, могли бы и не замуровывать уж!

На втором этаже Андрей повернул направо, прошёл до конца коридора и ступил на новую лестницу, которая вела обратно вниз. Запутанная система ходов историко-архивного института могла оказаться серьёзным испытанием только для неопытных абитуриентов, а вот маститые преподаватели и старшекурсники давно знали не только схему всех этажей, но и самые краткие пути. Из-за богатой истории этого древнего здания, включавшей в себя множественные перестройки и ремонты, отдельные аудитории оказались запрятаны так глубоко в лабиринте проходов, что путь к ним напоминал спутанный клубок ниток.

— Мне как-то Варя рассказывала, что она ходила с группой историков на лекцию по культуре Франции, которая как раз в девятнадцатой аудитории шла. Так она там заснула на этой лекции, и ей такая муть снилась!

— Если бы я добровольно пошла к Головашкиной на её лекции по культуре, мне бы тоже только бред мог присниться. Она страшно нудная! – заявила одна из студенток.

— А чего там Варя рассказывала?.. – всё же поинтересовался кто-то из группы.

— Она говорила, что с ней стены разговаривали, представляете? Я сначала хотела пальцем у виска покрутить, а потом вспомнила, что мне ребята с четвёртого курса тоже жаловались, что не любят эту аудиторию. Мол, там сквозняк может на ровном месте появиться, звуки всякие мерещатся часто… Странное место, короче.

— У-у-у! – посмеялся парень с рюкзаком. – Нашли чего бояться, девчонки! Курсовую у Дьяченко писать – вот чего на свете страшнее не придумаешь, уж поверьте! Она же все мозги через трубочку выпьет, и уйдёшь от неё в итоге с пустой головой и стостраничной работой, которая никому нафиг не интересна, кроме этой упырихи.

Андрей сам себе тихо хмыкнул под нос, но вслух озвучил совсем иное, обернувшись к группе:

— Дорогие мои архивисты, я бы попросил вас уважать преподавателей и не обсуждать их столь открыто в присутствии других педагогов.

Пристыженные студенты изобразили раскаяние, но на деле лишь понизили голос, продолжив обмениваться последними слухами и сплетнями.

Стоило Андрею и его свите преодолеть лестницу, они ступили в узкий тёмный коридор, где двоим было бы не разминуться. Старый ход с обшарпанными стенами и одинокой лампочкой, горевшей где-то посередине длинного чуть искривлённого тоннеля, привёл их в самый конец этажа, где располагалась потайная лестница – единственный существующий путь к секции с несколькими подвальными аудиториями.

Там, в маленьком закутке, будто отрезанном от всего остального здания, размещались всего два смежных кабинета, в одном из которых ещё периодически проходили занятия, а вот второй из-за появившейся недавно в стене глубокой трещины был временно крепко заперт.