Книга Соломенные куклы, страница 45 – Софья Маркелова

Силуэт женщины всё ещё стоял у стекла. И на краткое мгновение в голове мальчика блеснула надежда на хороший исход. Быть может, она просто постоит и исчезнет? И настанет утро? Быть может, это лишь жуткий сон?

Тень неожиданно пошевелилась впервые за всё время и стала отдаляться от окна. Вот силуэт и вовсе исчез, а Миша затаил дыхание, прислушиваясь в бешенному биению собственного сердца.

Ушла?

Нет. Женщина появилась вновь. Но теперь призрак покинул квартиру: мрачная фигура медленно и неторопливо спускалась по лестнице. Вот тень мелькнула на восьмом этаже, седьмом, пересекла шестой и пятый. Миша широко распахнутыми глазами наблюдал за тем, как в прямоугольниках окон то появляется, то исчезает жуткий силуэт.

Первый этаж. Дверь распахнулась, и женщина ненадолго задержалась в свете подъездной лампы. Куда она идёт? Мальчик едва мог стоять на ногах от страха, но тело его не слушалось, не позволяло ничего делать – лишь смотреть… Наблюдать за тем, как фигура пересекала двор, то выходя на свет, то растворяясь в тенях.

И вот она уже совсем близко. Чётко направлялась к окну первого этажа, в котором замер бледный от ужаса Миша. Он уже хорошо мог рассмотреть призрака: всё то же серое платье, тёмные кудрявые волосы и белое лицо. Голова чуть повёрнута набок из-за торчащего сквозь кожу шейного позвонка.

Женщина подошла совсем близко, встала прямо под окном так, чтобы мальчик мог разглядеть чёрную полосу на горле от верёвочной петли. Она медленно открыла глаза.

Её глаза – ярко-жёлтые окна дома, наполненные светом.

И Миша понял, что он теперь стал пленником этих окон. Мальчик растворился в их свете.

Желтизна заполнила собой всё его сознание, а руками словно завладела какая-то иная сила. И когда его пальцы погружались в глазницы родителей, он чувствовал лишь принадлежность к дому. Его не волновали ни кровь, ни запах смерти, ни страх – тот пропал навсегда. Лишь на секунду к Мише вернулось сознание – когда он уже поднялся на стул и надел на горло верёвочную петлю. Был ли это проблеск его собственного потерянного разума, либо же пожелание кого-то иного – трудно сказать. Но этого мгновения хватило, чтобы Миша вывел на потолке окровавленными пальцами несколько слов, а после шагнул со стула.

«Не смотри в глаза».

Это было его первое лето, когда спали все запреты. Отныне гулять можно было где угодно и с кем угодно. Единственное, мать просила возвращаться домой не позднее девяти вечера. И хотя подчиняться матери не было никакого желания, на эту небольшую уступку Семён всё же пошёл.

Он сразу прибился к парочке чумазых сверстников, которые целыми днями рассекали по деревне на велосипедах, обустраивали шалаш на опушке леса и стреляли из рогаток по мятым банкам.

Когда новые друзья предложили сходить на свалку и покопаться вместе с ними в старом хламе, Семён с радостью согласился. К тому же долговязый Юра так завлекательно описывал всё, что они там прежде находили, что любой бы на его месте согласился.

— Деньги прямо под кустом лежали – монетки и пачка рваных банкнот. Я сам на коробку шипучек однажды наткнулся! А Игорь нарыл в груде тряпья настоящую финку. Выкидную!

Конопатый Игорь, сунув руку в карман шорт, в подтверждение достал ржавый ножик с отколотым остриём. Несмотря на плачевное состояние, финка и правда исправно открывалась, стоило нажать на кнопку.