Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 106 – Ник Савельев

— А разве нет? — спросил я.

Она помолчала. Потом достала из кармана трубку, короткую, чёрную, с потёртым мундштуком, неторопливо набила её табаком, зажгла от огнива. Я смотрел на неё и не верил своим глазам. В Амстердаме она курила только в своей комнате, за закрытыми дверями, и если кто-то из клиентов или приказчиков заставал её с трубкой, она убирала её быстро, почти виновато, словно её поймали на чём-то неприличном.

— Я тоже думала, что меня используют, — сказала она, выпуская дым в сторону реки. — Давно думала. Лет двадцать назад, наверное. А потом перестала.

— И что изменилось?

— Я, — она усмехнулась. — Понимаешь, есть люди, которые плетут нити. А есть те, кто в этих нитях путается. Я долго путалась. А потом решила, что если уж ты всё равно в паутине, то лучше быть пауком. Он хотя бы знает, где находится и что ему делать.

Я смотрел на неё, пытаясь понять, к чему она ведёт, но она молча смотрела но воду.

— Это вы вызвали меня сюда? — спросил я прямо.

Она вынула трубку изо рта, повертела в пальцах.

— Я не вызывала тебя. Это де Мескита устроил этот суд. Ты же сам это понял, верно?

Я кивнул.

— Но он не пришёл, — она посмотрела на меня, и в её глазах снова появился тот самый кошачий интерес. — И это тебя тревожит. Даже больше, чем если бы он пришёл.

— Я не люблю, когда мной играют, — сказал я.

— О, — она усмехнулась. — А ты думаешь, я люблю? Думаешь, мне нравится, когда меня дёргают как марионетку?

Она замолчала, отвернулась к реке. Баржа на середине Ваала подняла рваный серый парус, заплатанный кое-где светлой мешковиной.

— Мескита ждет тебя на постоялом дворе в Клеве, на обратной дороге, — произнесла она, выпустив облачко дыма.

— Так вы с ним заодно?

— Нет. Мои люди его выследили. Для моей безопасности, раз уж он надумал вытащить меня сюда.

— И зачем вы ему здесь понадобились?

— Не знаю. Может быть, для того, чтобы всё выглядело убедительно. А может, он что-то задумал. Поживем — увидим. Он слишком умен, этот де Мескита. Или слишком безумен. И его люди сейчас наблюдают за нами. Надеюсь, ты не станешь крутить головой по сторонам, как идиот.

Она молча смотрела на воду и курила свою трубку. Затем взглянула на меня.

— Мы должны с тобой поругаться.

— Что?

— Я очень недовольна тобой. Ты бросил наши дела на самотек, и, видишь к чему всё это привело? Только по судам таскаться мне не хватало. Я тебе больше не доверяю. Ты нас разоришь. После того, как мы с тобой поругаемся, у меня будет повод приехать к тебе в Льеж, проверить, до чего ты довел нашу почту. Ты понял?

— Да, — я вздохнул поглубже. − Мадам Арманьяк, я хочу вам кое-что рассказать.

Она подняла бровь. Трубка замерла в её пальцах. Она молчала, смотрела на меня. Я вдруг почувствовал, что не могу смотреть ей в глаза, и уставился на баржу, которая всё так же стояла на середине реки, почти не двигаясь.

— Я влез во что-то, — сказал я. — Во что-то очень крупное. И очень опасное.

— Я знаю, — ответила она спокойно.

— Возможно, вы знаете не всё, — я повернулся к ней. — Вы знаете про де Мескиту. Знаете, что он меня использует. Но вы не знаете, зачем.

Она вынула трубку изо рта, положила руку на парапет. Смотрела внимательно, не перебивала.

— У меня нет прямых фактов, — продолжил я. — Только куски. Обрывки разговоров. Взгляды. Люди, которые смотрят друг на друга так, будто знают что-то, чего не знают остальные. Ван Лоон, Хазебрук, Мейер, Кокк, Гроций, какие-то испанцы. И де Мескита, который выстроил всё так, что я оказался именно там. Понимаете?