Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 70 – Ник Савельев

Проблема в другом. Тридцатилетняя война не стоит на месте. В 1630-х годах шведы под командованием Густава Адольфа наводили шороху по всей Германии. Густав Адольф погиб в 1632 году под Лютценом, но его армия никуда не делась. Она бродит по Вестфалии, по Рейну, по Баварии, словно зомби из «Ходячих мертвецов» и везде, где проходят войска, остаются выжженная земля, голодные крестьяне и банды дезертиров.

Так что, выбрав восточный путь, можно миновать испанцев, но нарваться на хорватскую кавалерию, которая служит императору, или на шведских фуражиров, которые реквизируют всё, что движется.

Я сидел, смотрел на карту и перебирал варианты. Речной путь — самый быстрый, но самый опасный из-за испанцев. Западный — самый короткий, но идет целиком через вражескую территорию. Восточный — длинный, но более-менее нейтральный, если повезёт не нарваться на мародёров.

Что выбрал бы умный человек? Умный человек вообще бы не поехал. Но у умного человека де Мескита советов не спрашивал.

Я решил так — поеду восточным путём, через Клеве и Аахен. Там должен ходить торговый караван с охраной. С ним и отправлюсь. Деньги в Льеж переведу межбанковским векселем.

И главное — документы. Но это проблема де Мескиты. У меня есть голландский паспорт, точнее — охранная грамота. Но с ним на таможнях и пограничных постах лучше не светиться. Нужны бумаги на другое имя. Желательно нейтральное. Купец из Гамбурга, лютеранин, едет в Льеж закупать партию стволов для перепродажи датчанам. Датчане нейтральны, с ними все торгуют. Звучит правдоподобно.

Я вздохнул и отложил карту. Всё это были только планы. На деле выйдет, скорее всего, совсем не так, как я задумал.

Лавка мадам Арманьяк находилась на канале Сингел. Промозглый ноябрьский ветер гнал по серой воде пожухлые листья, и Амстердам съёжился под низким небом. Редкие прохожие прятали носы в воротники и ускоряли свой шаг.

Я толкнул тяжёлую дубовую дверь с вывеской в виде веретена и шпульки. Колокольчик над головой звякнул коротко и будто бы недовольно, словно он не терпел лишнего шума. Внутри царил тот самый порядок, который я запомнил с первого визита. Полки с мотками шёлка и шерсти — слева по цветам, справа по сортам. Стеклянные банки с пуговицами и бисером поблёскивали в свете восковых свечей, хотя за окнами ещё был день, серый и унылый.

Мадам Арманьяк стояла за прилавком и перебирала какие-то бумаги. Услышав колокольчик, она подняла голову ровно настолько, чтобы разглядеть посетителя.

— Местер де Монферра, — произнесла она, изобразив лёгкое удивление. — Что привело вас сегодня? Новая гениальная идея, или у нас есть какие-то проблемы?

— Проблем у нас нет и не предвидится, — сказал я, закрывая за собой дверь. — У меня для вас новая гениальная идея.

Она кивнула, и я понял, что она знает про наши дела с почтой и контрактами лучше меня. В этом городе мадам Арманьяк знала всё или почти всё. Но про де Мескиту она не должна была узнать ничего. По крайней мере, от меня. Я подошёл к прилавку. Между нами лежали разложенные веером образцы кружев — фламандское, брабантское, венецианское. Тонкая дорогая работа.

— Проходите, — она кивнула головой в сторону своего кабинета, приглашая меня следовать за ней. Села за свою конторку и дождалась пока я уселся напротив.