Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 35 – Ник Савельев

На ужин была варёная говядина с морковью, тушёная капуста. На столе было много хлеба и сыра, в центре стола стояло блюдо с огромным куском сливочного масла. Вино — что-то лёгкое, в тонких зелёных бокалах. Якоб ел методично, не спеша. Его внимание было почти целиком приковано к Элизе.

— Надеюсь, комната вам подходит, мадемуазель? Вид на канал.

— Да, благодарю вас, Якоб. Очень спокойно.

— После моря тишина может казаться странной. Пройдёт. Вы интересуетесь музыкой? В городе есть хорошие музыканты.

— Я немного играю на клавесине, — тихо ответила Элиза.

— Полезное умение для будущей хозяйки дома, — одобрил Якоб.

Он выспрашивал её о жизни в Париже, о дорожных впечатлениях, о её образовании. Вскоре заговорили о делах. Мартель упомянул о сложностях с вывозом капитала из Франции.

— И если бы не помощь молодого де Монферра с некоторыми расчётами, мы бы потеряли больше, — сказал он, кивая в мою сторону.

Для меня это была неожиданная новость. Якоб впервые за вечер по-настоящему перевёл на меня свой взгляд.

— Расчётами? Вы изучали математику у иезуитов?

— Я самоучка, — начал импровизировать я. — И немного практики.

— Практика — лучший учитель, — согласился Якоб. — А языками владеете? Французский, разумеется. Латынь?

Я сделал глоток вина, чтобы выиграть секунду. Надо было принимать решение — оставаться в образе французского провинциала, или рискнуть. Я искренне надеялся, что языки с тех пор изменились не сильно, и это можно будет списать на особенности диалектов.

— Латынь? К сожаление нет. Языки я также изучал на практике — английский, немного испанского и итальянский.

— Английский? Испанский? — спросил Якоб, отрезая кусок мяса. Вопрос прозвучал буднично, но я понял — это проверка. В городе, где торгуют со всем миром, языки — валюта.

Пьер Мартель замер с бокалом в руке. Даже Элиза подняла на меня удивлённые глаза.

— Три языка? Помимо французского? — уточнил Якоб, и в его голосе впервые появился интерес, выходящий за рамки вежливости. Чисто деловой интерес.

— Не в совершенстве, конечно, — поспешил добавить я. — Но понимаю, могу читать, писать и поддержать разговор на общие темы.

— И где ты всему этому выучился? В Лимузене? — спросил Мартель, в его взгляде читалось искреннее изумление.

Тут нужно было дать хоть какое-то правдоподобное объяснение. Ложь должна быть максимально правдоподобной.

— В Париже. За те полгода, что я там провёл, — я старался говорить спокойно, почти небрежно. — Жил в дешёвой меблированной комнате. Соседи были разные — студент-медик из англии, испанский переписчик, итальянец торговец вином. Было скучно, я просто слушал, запоминал, пытался повторять. Читал их книжки.

Я выдохнул. История звучала на самой грани правдоподобия, но была возможной. Талант к языкам — странная, но не сверхъестественная вещь.

Якоб отложил нож и вилку, сложил пальцы домиком.

— E dunque, vogliate conversare un poco nella lingua italiana, signor de Monferrat? (Итак, не хотели бы вы немного поговорить по-итальянски, господин де Монферра?) — спросил он неожиданно, и его жёсткое лицо на миг оживилось любопытством.

— Con piacere, signor van Dijk. Ma il mio italiano è come il vino giovane — ancora acerbo e forse un po' ruvido. (С удовольствием, месье ван Дейк. Но мой итальянский — как молодое вино — ещё незрелое и, возможно, немного грубое).