Книга Страсть на верхнем этаже, страница 4 – Катерина Ворон

Паркинг встретил их гулом вентиляции и холодом подземного этажа. Алиса поёжилась, потому что её тонкая блузка совсем не подходила для ночных похождений с начальником, но он, кажется, заметил это, потому что на секунду сжал её руку чуть сильнее, словно пытаясь передать своё тепло, хотя это, конечно, было просто игрой её воображения, от которого уже скоро можно будет сходить с ума.

Начальник подвёл её к чёрной машине, такой же идеальной и безупречной, как он сам, открыл пассажирскую дверь и жестом пригласил садиться. Алиса нырнула в салон, пахнущий кожей и тем самым парфюмом, который каждое утро сводил её с ума в лифте, а захлопнув дверь, оказалась в замкнутом пространстве, где этот запах стал просто невыносимым, потому что он был везде, и она была здесь, и через секунду мужчина сядет рядом.

Это уже не лифт, где можно спрятаться за стеклом и считать секунды, а машина, из которой не выпрыгнешь на ходу. Но она явна могла бы попытаться, если станет слишком неловко. Алиса уже представляла, как откроет дверь и полетит на асфальт.

Александр Дмитриевич сел за руль. Алиса боковым зрением видела, как он поправил зеркало, как положил руки на руль, как на секунду замер, глядя прямо перед собой, а потом почему-то не завёл двигатель, просто сидел и молчал.

Тишина заполняла салон быстрее, чем мог бы заполнить любой звук.

Алиса вжалась спиной в кресло и уставилась в окно, за которым ничего не было, кроме бетонных стен паркинга и редких машин, но смотреть туда было безопаснее, чем смотреть на него. Если она посмотрит на него, то точно не выдержит и скажет какую-нибудь глупость или, что ещё хуже, вообще ничего не скажет, а просто будет сидеть и хлопать глазами, как дура.

Тишина становилась неловкой и Алиса не выдержала первой, потому что молчание всегда было её врагом, и она начала говорить, быстро, тараторя, лишь бы заполнить эту пустоту:

— Если отчёт плохой, то я всё переделаю в понедельник, честно, я знаю, что там вишня недостаточно кислая, мы никак не можем поймать этот баланс, то слишком сладко, то слишком резко, а нужно ровно посередине, чтобы и кислинка чувствовалась, и не перебивала всё остальное. Я завтра же придумаю что-то, ну то есть не завтра, завтра суббота, но в понедельник точно, если вам что-то не нравится, я всё исправлю, просто скажите что именно, я...

Она замолчала на полуслове, потому что почувствовала его внимательный взгляд и обернулась, чтобы увидеть, как он смотрит на неё не отрываясь, будто решает что-то важное, думает о чём-то, к чему она не имела никакого отношения, но при этом смотрел именно на неё, и от этого взгляда у неё внутри всё переворачивалось.

А потом он поднял руку и потянулся к её лицу, медленно, словно давая ей возможность отстраниться. Алиса замерла, не в силах пошевелиться, когда тёплые пальцы коснулись её щеки, убирая упавшую прядь волос, заправляя её за ухо. Прикосновение было таким нежным и интимным, что у неё перехватило дыхание, и она забыла, о чём только что говорила, забыла, как её зовут, забыла, где они находятся.

— Ты очень красивая с распущенными волосами, — сказал он тихо.

Его голос в тишине салона прозвучал так низко и хрипло, что у Алисы мурашки побежали по спине уже в который раз за этот вечер.

Она замерла, потому что это "ты" ударило сильнее, чем любое прикосновение. Он никогда не говорил ей "ты", всегда только "вы", всегда строго официально, и это "ты" вдруг отменило все дистанции, все субординации и правила, сделав их просто мужчиной и женщиной в тёмной машине подземного паркинга.