Книга Развод. В плюсе останусь я, страница 2 – Софа Ясенева

И вот, наконец, выдается свободная минутка. Сердце тут же ускоряет шаг, как будто чувствует, что сейчас произойдёт что-то важное. Я почти бегом иду к кабинету главврача.

Подозрительно тихо. Обычно возле него всегда толчея: врачи со своими просьбами, пациенты, пытающиеся пробиться на приём к «самому главному». Настоящая Мекка, к которой тянутся все страждущие.

Но сегодня коридор пуст. Я даже замедляю шаг, ощущая лёгкую тревогу. На двери приёмной, где обычно сидит его секретарь, висит белый листок с чёткой надписью:

“Сегодня Воронцов В.А. приём не ведёт. Срочная операция.”

Меня словно обдало холодом. Радостное волнение, копившееся весь день, натолкнулось на невидимую стену.

Странно, что мне никто ничего об этом не сказал. Обычно медсёстры предупреждают, все же знают, что мы с Вадимом женаты. Ну да ладно, я всё равно загляну, спрошу у Жени, что произошло, — секретари всегда в курсе.

Но, заглянув в приёмную, вижу: её место пустует. Компьютер выключен, на столе аккуратно сложенные папки. Может, вышла на перерыв?

Прохожу дальше по коридору и тянусь к ручке массивной двери в кабинет Вадима. В этот момент до меня доносятся приглушённые голоса. Мужской и женский. Я замираю. Но если он на операции, то кто же там?

Прислушиваюсь внимательнее. Нет, это не просто разговор. Интонации слишком тягучие, слишком мягкие, слишком интимные. Будто влюблённая парочка воркует.

Горло пересыхает, ладони леденеют. Сердце грохочет в груди так, что я боюсь, меня выдаст этот звук. Осторожно приоткрываю дверь буквально на пару сантиметров.

И картинка, которую я вижу, выбивает почву из-под ног.

Вадим сидит в своём массивном кожаном кресле, привычно откинувшись назад, ноги широко расставлены. А между ними — Женя. Та самая Женя, его секретарша. Она склонилась к нему, расстёгивает пуговки на своей белой блузке и интимно мурчит:

— Ты такой мужественный, Вадим… я просто нереально теку, когда ты рядом. Хочешь потрогать?

Меня выворачивает изнутри. Прикусываю губу, ладонью зажимаю рот, чтобы не сорвался крик. Перед глазами всё плывёт, в ушах звенит.

— Я же женат, ну что ты творишь? — голос Вадима звучит глухо, но он даже не шелохнулся, не оттолкнул.

— Я же вижу, что тебя что-то гложет, — мурлычет она, словно кошка, — ты стал слишком задумчивым. Я всего лишь хочу помочь тебе расслабиться.

И тут она берёт его руку… и тянет к себе. Я вижу, как пальцы Вадима касаются её между бёдер. Женя запрокидывает голову и издаёт сдавленный стон.

— М-м-м, как хорошо, — шепчет она, выгибаясь.

Меня трясёт так, что я почти теряю равновесие. Перед глазами вспыхивает снимок с крошечной бусинкой, спрятанный в моей сумке. Наш ребёнок.

Не выдерживаю. С силой толкаю дверь — она распахивается настежь. Оба вздрагивают, застигнутые врасплох. В кабинете пахнет духами Жени, сладковато-тягучим ароматом, который теперь будет казаться мне ядовитым.

Я улыбаюсь, и голос мой звучит неожиданно ровно, даже издевательски:

— Ну что же вы, продолжайте, — машу рукой, как дирижёр, задающий темп оркестру.

Женя с явной неохотой отступает в сторону. Она одёргивает свою коротенькую юбку и демонстративно откидывает волосы на спину, будто выходит на подиум, а не стоит перед нами. Каждый жест пропитан самодовольной уверенностью: да, я красивая, да, мужчины на меня смотрят. Всё с ней становится ясно сразу. Она следит за собой не потому, что должность обязывает, а потому что это её капитал. Товар, который она выставляет напоказ, готовая предложить каждому мало-мальски перспективному мужчине.