Книга За гранью дружбы, страница 17 – Сэлли Собер

Я замираю, не в силах отвести взгляд. В груди всё сжимается, дыхание сбивается. Каждая клеточка тела кричит: «Да», но разум упорно твердит: «Нет. Остановись».

— Руська, нет... — Шепчу, на что она хмурит брови ещё сильнее. Подползает ко мне ближе. От запаха её духов, смешанного с ароматом леса и костра, голова идёт кругом.

В палатке повисает тяжёлая тишина. Я смотрю на неё — на её горящие глаза, на сжатые губы, на подрагивающие пальцы — и вдруг отчётливо вижу: это не смелость. Это боль. Боль, которую она пытается спрятать за дерзким планом, за этой нелепой идеей.

Сказать что-то я не успеваю. Девочка быстро хватает край моего свитера вместе с футболкой и стягивает через голову. Смотрит вниз, на мой торс, глаза на миг сверкают удивлением. В то же мгновение кубиков касаются холодные подушечки пальцев, и я чувствую, как волна мурашек охватывает всё моё тело.

Я резко втягиваю воздух, чувствуя, как от лёгкого прикосновения её пальцев по коже пробегает электрический разряд. Мышцы невольно напрягаются — не от сопротивления, а от отчаянной попытки сохранить контроль.

— Русь… — мой голос звучит хрипло, почти неузнаваемо. — Остановись.

Она замирает, но руку не убирает. Её взгляд скользит по моей груди, потом поднимается к лицу — в глазах читается смесь удивления, решимости и чего-то ещё, чего я пока не могу разобрать.

— Тшш... — Указательный пальчик скользит по моему животу к груди, шее и застывает на губах, не давая мне продолжить. Пульс зашкаливает, дыхание бешеное, и член уже так сильно упирается в камуфляжные штаны, что создаётся впечатление, будто на него кто-то наступил.

Я резко хватаю её за запястье — не грубо, но твёрдо. Отвожу её руку от своего лица и крепко держу, глядя прямо в глаза.

— Нет, — говорю я, и в этот раз голос звучит жёстче, увереннее. — Остановись, Руся. Сейчас же.

Она моргает, будто выходит из какого-то транса. В её взгляде мелькает растерянность.

— Мэт… — шепчет. На глаза наворачиваются слёзы, нижняя губа трясётся, словно от холода. — Я совсем-совсем некрасивая, да? — Хлюпает носом. — Меня невозможно хотеть? Я...

— Чёрт, рысёнок! — Психую, резко опуская руку на её талию, и впечатывая в себя, словно куклу.

Накрываю её губы, терзая с особой агрессией. И эта агрессия направлена лишь на то, что я безумно её хочу, но не могу получить. Всю — не могу.

Мои губы терзают её рот, язык настойчиво проскальзывает внутрь, встречаясь с её — и всё это без намёка на нежность, только голая, необузданная страсть.

Руся на мгновение замирает — кажется, даже перестаёт дышать, — а потом вдруг отвечает с той же силой. Её пальцы впиваются в мои плечи. Она прижимается ко мне всем телом, и я чувствую, как её острые соски царапают мою кожу сквозь кружево.

Руки сами собой скользят по её спине, сжимают, притягивают ещё ближе — так, чтобы между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Я провожу большим пальцем по изгибу её талии, засовываю палец под край бюстгальтера, касаясь горячей кожи. От этого прикосновения по телу пробегает волна дрожи — не только у меня, но и у неё.

Руся тихо стонет мне в губы, слегка откидывает голову назад, и я тут же использую этот момент: целую её шею, покусываю нежную кожу, сразу же зализывая след от укуса. Её дыхание сбивается окончательно, становится прерывистым, горячим.