Книга Невеста с придурью, страница 86 – Людмила Вовченко

Мужчина кивнул.

— Хорошо.

Он надел жакет обратно.

— Тогда я буду приходить.

— Я буду ждать.

Он посмотрел на неё.

— Вы опасны.

— Мне уже говорили.

Он перевёл взгляд на Рено.

— Берегите её.

— Это не нужно, — спокойно ответил тот.

— Почему?

— Потому что она сама.

Пауза.

Мужчина кивнул.

— Верно.

Он сел в седло.

— До встречи, Анна.

— До встречи.

Отряд уехал.

И на этот раз тишина была другой.

Глубокой.

Сильной.

Жеро медленно повернулся.

— Ты…

Он не нашёл слов.

Просто сел.

— Я теперь точно богат?

Анна посмотрела на мешок.

Потом на него.

— Теперь — да.

Он закрыл лицо руками.

— Я люблю тебя.

— Работай.

— Это не мешает.

Мартен тихо усмехнулся.

Алис уже считала монеты.

Рено стоял рядом.

Смотрел на Анну.

Долго.

Потом сделал шаг.

Подошёл ближе.

— Ты понимаешь, что теперь будет?

— Да.

— Они пойдут.

— Да.

— Много.

— Да.

Он наклонился.

Тихо.

Только для неё:

— Ты сейчас открыла дверь, которую уже не закроешь.

Она посмотрела ему в глаза.

— Я и не собиралась.

Он провёл рукой по её щеке.

Медленно.

Тепло.

— И я.

Она чуть улыбнулась.

— Тогда работаем дальше.

Он усмехнулся.

— И живём.

Она не ответила.

Потому что это уже было понятно.

Глава 13.

Весна пришла в горы не цветами.

Сначала — водой.

Она шла отовсюду: с крыши, с камней, из-под снега, из чёрной земли, которая наконец-то перестала быть твёрдой, как старый сапог. Весь двор Монревелей теперь жил под звон капель, под шорох оседающего снега, под сырую тяжесть воздуха, в котором уже не было зимней злости, но ещё не было мягкости настоящего тепла. Крыша темнела от влаги, дорожка к нижнему двору превратилась в вязкую бурую полосу, а бочки стояли почти полные — вода набиралась сама, будто и впрямь решила послушаться Анниных мыслей и прийти в дом ближе, чем прежде.

Анна стояла под навесом и смотрела, как с края крыши в большой деревянный жёлоб падает струя. Не сильная — пока только с одной стороны, потому что вторую ещё не успели укрепить как следует. Но уже работающая. Вода стекала в бочку, не разбрызгиваясь по земле, не пропадая впустую. Жеро вчера полдня ворчал, что «вся эта ваша затея с небесной водой похожа на колдовство для бедных», однако сегодня первым подошёл проверить, сколько набралось.

— Ну? — спросила Анна, не оборачиваясь.

Жеро заглянул в бочку, перегнулся так глубоко, что ещё немного — и пришлось бы вытаскивать его за ноги.

— Живая, — сообщил он с торжественным видом. — Не убежала.

— Удивительно. А я боялась, что вода испугается тебя и уйдёт обратно в небо.

— Ты зря смеёшься. Если бы я был водой, я бы от тебя тоже держался подальше.

Анна повернулась к нему.

— Слишком умная мысль для человека, который вчера дважды забыл молоток в сарае.

— Я не забыл. Я… распределил.

— По разным местам, чтобы потом дольше искать?

— Именно. Это развивает память.

— И злость, — сухо заметила Алис, выходя из дома с корзиной белья. — Мою.

Она была румяная от работы, в подоткнутой юбке, с выбившимися из косы волосами, и уже не выглядела той колючей девчонкой, которая смотрела на Анну как на наказание от Господа. Теперь в ней появилось что-то иное — хозяйственная собранность и почти насмешливое удовольствие от того, что дом вокруг меняется, а она меняется вместе с ним.

— Где госпожа Беатриса? — спросила Анна.

— В горнице. С письмами и лицом, будто хочет кого-нибудь продать, — ответила Алис.