Книга Не на ту напали, страница 18 – Людмила Вовченко

Он отвёл взгляд. Свекровь же, напротив, ещё сильнее собралась.

— Марта, принеси бульон, — сказала она.

Ника едва не расхохоталась от этой внезапной семейной нежности.

— Поразительно. Значит, если достаточно огрызаться, меня здесь даже кормят.

— Ты ведёшь себя недостойно.

— А вы очень достойно морите меня голодом? Потрясающие стандарты.

Через несколько минут Марта принесла поднос с бульоном. Тонкий фарфор, серебряная ложка, запах курицы, кореньев, петрушки и лаврового листа. Горячий пар поднимался вверх, смешиваясь с воском и дымом камина. Ника взяла ложку. Рука дрожала сильнее, чем ей хотелось бы. Но бульон оказался крепким, жирноватым, настоящим — и после третьей ложки мир действительно стал выстраиваться по местам.

Она ела молча.

Свекровь ждала.

Муж стоял с видом человека, которого жизнь оскорбляет уже просто фактом существования других людей.

Ника допила половину и отставила чашку.

— Благодарю, — сказала она Марте, и снова будто короткая искра пробежала по лицу девушки.

— Теперь, — произнесла Ника, — раз уж мы немного смягчили семейную драму супом, я хочу увидеть свои вещи.

Свекровь подняла подбородок.

— Зачем?

— Потому что я не доверяю людям, которые лгут мне в лицо и требуют подпись.

— Ты переходишь все пределы.

— Нет, — тихо сказала Ника. — Я только вышла из комнаты.

Муж вдруг коротко усмехнулся. Ника быстро повернула к нему голову. На мгновение ей показалось, что он тоже не ожидал от себя этой реакции. Улыбка тут же исчезла, словно он испугался собственных губ.

Интересно.

Очень интересно.

Значит, не всё там пусто. Значит, его можно выводить из роли, если бить точно. Но не сейчас. Сейчас он ей ещё был неприятен на уровне инстинкта: слишком быстро бьёт, слишком легко унижает. Такой человек может нравиться только до первого настоящего разговора.

Свекровь уже всё заметила.

Конечно, заметила.

И это её сделало ещё опаснее.

— Твои вещи никуда не денутся, — сказала она.

— Вот как раз это мне и нужно проверить.

— Ты никуда не пойдёшь.

— Наоборот. Очень пойду.

Ника взялась за подлокотники и медленно поднялась. Мир покачнулся. Она сжала челюсть, не позволяя лицу выдать слабость. Палка была рядом, Марта тут же подала её. Ника кивнула, опёрлась и встала прямо.

— Элеонора, — произнёс муж предупреждающе.

— Нет, — сказала Ника. — Вот тут давайте остановимся. Если вы хотите кричать — кричите на портреты. Они у вас тут, кажется, привычные. А меня либо пропускают, либо я устрою вам такой вечер, что весь дом узнает, как именно вы обращаетесь с больной женой. И судя по лицам слуг, им давно не хватало развлечений.

Она блефовала лишь отчасти. Голос у неё и правда был ещё слабоват. Но уверенности хватало за троих.

Свекровь смотрела на неё так, будто мысленно уже выбирала, каким именно ядом её удобнее поить — медленным или быстрым.

— Марта, — сказала Ника. — Веди.

Марта бросила быстрый взгляд на хозяйку. Ника уловила этот взгляд и тут же поняла, насколько здесь всё завязано на позволении. Ни один шаг — без молчаливого разрешения сверху. Прекрасно. Значит, разрешения придётся ломать.

— Марта, — повторила она мягче, — это просьба, не приказ. Но я была бы благодарна.

Последнее слово сделало больше, чем угрозы.

Девушка расправила плечи. Совсем чуть-чуть.

— Да, госпожа, — сказала она и двинулась к двери.