Книга Игра, разорвавшая время, страница 56 – Ольга Солнцева-Кларк

Плёнку и бумагу отец покупал там же, в районе. Раз в месяц ездил на подводе — за семенами, за бумагами, за всякой колхозной мелочью. А заодно заглядывал в лавку при клубе: если повезёт, привозили пару коробок фотобумаги или химикатов.

Проявлял он всё дома. В сарае угол занавесил, сделал себе тёмную комнату. Я помню — лампа красная висела, тазики стояли, вода пахла чем‑то едким… Он мог там часами сидеть. Мама ворчала, что опять всю ночь не спал, а он только улыбался: «Зато память останется».

Он фотографировал всех — и нас, и соседей, и колхозные собрания, и праздники. Даже стенгазету делал — сам снимал, сам печатал, сам прикалывал снимки на ватман. Люди к нему ходили, как в фотоателье. Всё хотел жизнь вокруг сохранить… хоть на бумаге.

Илья открыл один из сундуков.

— Альбомы! — негромко воскликнул он. — Живы!

— Что за альбомы? — живо поинтересовался Гоша.

— С фотографиями, которые отец делал.

Илья достал верхний. Он был завернут в плотную ткань, которая тоже начала потихоньку рассыпаться.

Они присели на соседний — закрытый — сундук, стали листать тяжелые картонные страницы. С черно-белых фотографий на ребят смотрели люди — разных возрастов мужчины и женщины, дети и старики. Фотографии пожелтели, но сохранились.

Под практически каждым снимком стояли довоенные даты.

— Это — мама, — указал Илья на портрет красивой молодой женщины. Ее светло-русые волосы были собраны под косынку, в глазах светились смешинки, а губы сдерживали широкую улыбку.

— Красивая! — сказал Гоша.

— Это я… Маленький.

— А это — мои дедушка и бабушка со стороны матери… А это дед со стороны отца… Он был доктором… Впрочем, я это уже говорил…

— А это — отец. Наверно, мама его сфоткала… А это снова мама.

Здесь уже женщина сидела в помещении. Теперь волосы просто были заплетены в косу. На столе перед ней лежало несколько книг.

— Мама в библиотеке работала, — пояснил Илья.

— Хорошо у него получалось. Для черно-белых-то. Лица как живые.

— Здесь уже фотки односельчан. Что-то он делал для местной газеты. Что-то — просто так. Всем хочется иметь фотографии в доме.

— В поселке? И газета?

— Настенная, — пояснил Илья. — Ну, то есть стенгазета.

Он открыл второй альбом, стал его неторопливо листать.

Гоша с интересом продолжил смотреть на старинные фотографии с людьми, многих из которых уже давно не было в живых. Среди них он пытался найти и Илью, и его родителей, чьи фотографии он уже видел.

— Ой! А это кто? — вздрогнул Григорьев, увидев бородатого мужика, который стоял с краю группы взрослых людей. Он был пугающе похож на того мужика, которого сегодня в лесу видел Гоша. Даже одежда та же самая.

Илья вытянул шею, заглядывая на страницу альбома.

— О! Это тот самый Свирепов, за которым я вчера помчался! Гадкий предатель! Фотка довоенная. Кто знал, что он такой гнидой окажется.

— Ничего себе! — пробормотал Гоша. — Не могу поверить.

— Во что? Что он стал предателем?

— Я его сегодня в лесу видел, — тихо произнес Гоша.

— Я его сегодня в лесу видел, — тихо произнес Гоша.

Как будто воздух на чердаке дрогнул.

Гоша увидел, как побледнел Илья, как сжались его губы.

— Это что же получается, — медленно заговорил он. — Этот тип вчера вечером в прошлое не ушел?

— Ничего себе! В голове не укладывается! Я думал: только мы можем туда попасть, но чтобы обратно: из прошлого в наше время… — Григорьев был очень взволнован. — Всё бы ничего… Только… он ведь вооружен.