Книга Игра, разорвавшая время, страница 74 – Ольга Солнцева-Кларк

Чудеса просто!

Он бы удивился только тому, что и тут поселковские показали небывалую активность, однако поразили две вещи: во время войны заниматься асфальтом как-то не с руки. И второе, асфальт выглядел… старым — потрескавшимся в нескольких местах, посветлевшим. Новый асфальт — он темный, а спустя какое-то время светлеет. Этот же — словно давно выцвел.

Из магазина вышли две женщины, увидели машину, двух мужчин, один из которых в наручниках, и остановились. Фрол их раньше в поселке никогда не видел.

— Петрович! Кого это ты поймал? — спросила одна, с любопытством поглядывая на Свирепова.

— Предполагаемого убийцу! — ответил Петрович.

— Ого! — воскликнула другая и поглядела на Фрола с откровенной неприязнью. — И правда, неприятный тип.

В другое время Фрол бы ответил ей соответственно, но в данный момент страх подавил желание огрызнуться.

Петрович обернулся к Свирепову.

— Пройдемте! — кивок головы указал на пристройку у магазина.

Свирепов, ссутулившись, пошел впереди. Слово «убийца» значило для него только одно: им известно о том, кто навел немецкий самолет на церковь.

Они вошли в дверь, рядом с которой висела странная табличка:

«Отдел полиции поселка Тихоречный».

«Какой-такой полиции?» — вяло удивился Свирепов.

Они миновали узкий коридор и зашли в комнату.

Много странного для Фрола было в этом помещении.

Ну, стол, два стула — это ладно, привычно.

А вот блестящая коробка с чёрным стеклом на столе была ему в новинку. Она будто смотрела на него пустым глазом, и от этого становилось не по себе.

На окнах — странные полосатые занавески: белые гибкие полоски, соединённые между собой сверху и снизу.

Солнце сквозь них пробиралось с трудом, но в комнате всё равно было светло.

Всё вокруг чужое, незнакомое. Стены покрашены в белый цвет. Нет привычных плакатов на стене типа «Родина-мать зовет!» и «Болтун — находка для шпиона!» На подоконнике — рельефная ваза из фиолетового стекла, такая, какой он в жизни не видел.

— Присаживайтесь! — Петрович кивнул на один из стульев.

Сам обошел стол и сел напротив.

— Может, наручники снимешь? Руки затекли! — хрипло предложил Фрол.

Ожидал услышать что-то грубое, типа: «Обойдешься, гад!» Петрович, на удивление, ответил сухо, но вежливо:

— Не положено!

Петрович сел и внимательно стал разглядывать арестованного. Взгляд Свирепова бегал, как у зверя, встретиться глазами он избегал.

Фрол молчал. Он многого не понимал, но все равно боялся спрашивать.

— Я вас сейчас допрошу, — сказал Петрович. — Мое имя: Вулканов Михаил Петрович. Я — старший лейтенант полиции.

«Полиции, опять полиции», — отметил Свирепов. — Ничего не понимаю. Что за представление мне устроили? Ни одного мужика из Тихоречного, ни одного знакомого лица я не встретил'.

Полицейский открыл журнал и задал свой первый вопрос:

— Фамилия?

— Свирепов.

— Имя?

— Фрол.

— Отчество?

— Ефимович.

— Год рождения?

— Тысяча девятисотый.

Полицейский поднял глаза.

— Что? Не расслышал.

«Уши промой!» — мысленно рыкнул Фрол, но вслух повторил:

— Тысяча девятисотый.

Больше Вулканов не переспрашивал. Свирепов не видел, как он записал в своем журнале: «Возможно психическое расстройство».

— Документы у вас есть при себе?

— Нет.

— Где проживаете?

«Где я проживаю? Хороший вопрос. Он что, не знает? А вообще, кто он сам? Я его никогда раньше у нас не видел. Может, партизаны всё еще в лесах? А этот — из района. Он меня не знает. Значит, можно выкрутиться».