Книга Песнь Света о черничной весне, страница 141 – Кира Цитри

Ленар хмуро подпирал плечом стену и защищался ореолом Порядка, чтобы сила друга не превратила его в пепел. Он периодически шептал заклинание, что нашел в книге, тогда отметина горела ярче и по крупицам стиралась с горячего лба Госпожи Порядка. Ниалл зарычал, тело его затрясло, а со лба на вытянутые руки плюхнулись большие капли пота. Он вложил всю оставшуюся магию, горящую в душе, прежде чем Свет с хлопком потух, а Бог рухнул на колени. Метка со лба Селены исчезла, она судорожно вдохнула и, закатив глаза, упала бы, но Ленар успел поймать ее осевшее тело. Он бережно уложил возлюбленную на колени, гладя ее по волосам.

— Получилось? — устало спросил Ниалл и поморщился от боли. Тело гудело, осколок души надтреснул, а регенерация замедлена, ведь энергия была на нуле.

Ленар приложил два пальца ко лбу Селены и шумно выдохнул, отвечая:

— Получилось, Ниалл!

Бог мученически скривился, поднимаясь с пола. Он, держась за стену, медленно побрел на выход. У двери он обернулся. Ленар, бережно взяв Селену на руки, собирался коснуться нити Порядка, но остановился, заметив взгляд друга. Впервые он увидел в нем нечто иное, совсем несвойственное Богу Солнца — благодарность.

— Спасибо, — улыбнулся Бог.

— За что? — вскинул брови Ленар.

— За то что вернулся.

Персефона медленно распахнула глаза. Голова раскалывалась так сильно, что ее колокольный перезвон, казалось, мог оглушить собой толпу. На виске застыла рубиновая капля крови, губы горели и опухли, на языке растекался металлический привкус. Яркий свет от солнца ударил в глаза, заставив поморщиться. Она сидела на полу, привязанная магическими путами к железному шесту. Привыкнув к освещению, девушка обвела ледяным взглядом комнату, только рассмотреть как следует не дали. Поодаль зашуршало и, повернув голову, девушка увидела сидящего на диване нагого мужчину. Его черные волосы были настолько длинные, что он мог ими обернуться несколько раз. Серебристая прядь выделялась на их фоне и, словно звезды на небе, мерцала от солнечного света. Карие глаза горели, словно в них залили жидкий янтарь. Губы растянулись в ухмылке, язык медленно обвел их контур. Персефона заметила бархатную подушку рядом с мужчиной, на которой лежали уже знакомые ей кристаллы Богов. Шевельнув пальцами, по телу током расползлась боль. Запястья девушки были скованы магическими кандалами, сдерживающими силу. Хаос ее больше не слышал.

— Как ты себя чувствуешь, Персефона? — мурлыкнул Хонг.

— Кто ты? — спросила она.

— А что, Лино тебе не рассказал для кого ты искала кристаллы?

Персефона отрицательно покачала головой. Испуганные ледяные глаза забегали на бледном лице. Хонг схватил золотой колокольчик, лежащий на столе и потряс им. Спустя пару минут в комнату прошли две девушки, одетые в одно нижнее белье. В руке одной была миска, доверху наполненная рисом и мясом курицы, вторая же держала воду. Когда Хонг кивнул, девушки уложили тарелки на пол и, поклонившись, удалились.

— Поешь, тебе нужны силы.

— Кто ты? И зачем тебе я?

Хонг поднялся. Опустившись рядом с девушкой на колени, он дрожащими пальцами трогал ее окровавленное лицо, подносил к носу и блаженно вдыхал запах крови. Персефона скривилась, к горлу подступила тошнота. Она кашлянула, сдерживая накатившую волну тошноты. Хонг, наклонившись, прошептал: