Книга Песнь Света о черничной весне, страница 155 – Кира Цитри

— А если согласна? Где мне искать тебя?

Хонг за долю секунды оказался возле нее, хватая жесткими пальцами за подбородок. Персефона вздрогнула всем телом и вскрикнула. Холодные карие глаза убийцы прожигали ее изнутри, силились найти на дне кристально-голубых зрачков, напоминающих лед в Снежной долине, ложь. Он знал, порой чувства настолько сильны, что желание спасти свою любовь преобладает над здравым смыслом. Но корысть и жажда власти ломает даже самые сильные чувства. Впрочем, Хонг ничего не потеряет, Селена все равно уже в его власти. Мужчина почувствовал исходящий от Персефоны аромат черники и удивленно вскинул брови. Теперь он понял как обычная смертная смогла так вскружить голову холодному и неприступному Богу. Хонг наклонился непозволительно близко, едва касаясь своими губами губ Персефоны. Девушка замерла, внутренне сжалась и напряглась, но тот лишь издал вздох то ли разочарования, то ли злости и разжал ладонь, чтобы затем встать и отойти к окну.

— Изумрудный лес. Четвертая к югу поляна. Если не сможешь добраться сама, попроси любого из свиты Адриана. Они все на моей стороне, а кто нет давно убит. До встречи, цветочек.

И Хонг растворился в лунном свете так изящно, словно его вовсе не было здесь. Только тяжелый запах смерти оседал в легких плотным дымным кольцом. Персефона почувствовала сладкий гнилостный аромат, стоило только ему подойти к ней ближе. Неужели тело его не выдерживает столько фракций, или на его руках лежит след от миллиона трупов?

Ниалл бледнел с каждым словом, что срывался с губ этой смертной, что перевернула жизни каждого из Богов с ног на голову, нарушила многовековое спокойствие, а в сердце Ниалла забралась слишком далеко, поселяясь в нем тонкой обсидиановой нитью, крепким узлом стянувшей ледяные стенки. Небо потемнело, за спиной Адриана поползли обсидиановые тени, глаза заволокло черной пеленой и он сквозь зубы прошипел:

— Ей нельзя верить, Ниалл, это ловушка. — Бог схватил девушку за горло и рывком поднял на ноги.

Ниалл дернулся, но сдержал свой порыв. Любой, кто касался его Персефону, раздражал, заставляя тело светиться и трястись мелкой дрожью.

— Адриан! — предостерегающе воскликнул брат. — Она не лжет. Любая минута промедления может стоить Селене жизни. И Ленар…Хаос его раздери! Я заставлю Хонга есть собственные кишки, если он навредит им.

— Маги Хаоса вновь мертвы! Я не выстою! Если он навредит Дафне, я поставлю на колени весь мир.

Ниалл схватил брата за плечи и с силой отвесил ему звонкую пощечину. Это отрезвило, Адриан взял себя в руки и часто заморгал. Ниалл твердо сказал:

— Мы выстоим, слышишь⁉ Ты соберешь новую армию, когда все закончится. Отыщи Дафну, а потом иди в мой замок, прикажи собраться тем, кого мы обучили.

— А ты? — спросил брат.

Ниалл обернулся к Персефоне и вздохнул. Ее нельзя так просто оставлять. Он казнит ее позже, когда все закончится. А в душе все равно теплился огонек прощения, который с каждым вот таким ее нежным взглядом разрастался в целый костер, если не в бескрайний горящий океан.

— Я перенесу Персефону в… — Бог запнулся, но, облизнув губы, продолжил: -наше место.

Ниалл уже вытянул ладонь вперед, чтобы призвать нить Света, но голос брата заставил его замереть.

— Ниалл, предателей надлежит казнить.