Книга Песнь Света о черничной весне, страница 56 – Кира Цитри

— Простите, я не хотел напугать вас, Госпожа. У вас просто щека испачкана.

— Кто ты? — удивилась Селена.

Уголки полных губ дрогнули, он ответил:

— Мое имя Татум. Я пришел по велению Повелителя Хаоса. В замке случилась беда и он просит вас немедленно прийти на помощь.

Нахмурившись, Селена приняла из рук платок и провела им по щеке, а затем, почему-то смутившись, хотела вернуть назад, но прикусила губу и сказала:

— Слуги купят вам новый.

— Полно, Госпожа! Оставьте себе. — Он протянул ладонь и Селена вложила в нее пальцы. — Не против отправиться путями Хаоса?

Богиня выдернула руку, чем вновь вызвала удивление на лице Татума. Она сказала:

— Пожалуй, лучше я отправлюсь путями Порядка сама. Спасибо.

И, коснувшись нити Порядка, Селена испарилась. Татум еще пару минут стоял и наслаждался серебристыми искрами, переливающимися от солнца подобно алмазам, и ярким ароматом орхидей. Богиня два века жила и не помнила магию Хаоса. Неужто испугалась? Когда она коснулась его, руку Татума будто опалило огнем, под кожей прошелся ток. Красивая. Пожалуй, красивее женщины он не видел. Свободна ли? Или у него нет шансов? Едва улыбнувшись, Татум коснулся нити Хаоса и исчез. Удастся ли магу Тьмы растопить ледяное сердце Богини Порядка или оно так и не вытеснило образ русоволосого советника Повелителя?

Розовое море бушевало. Мощным потоком вода мчалась к песчаному берегу, но у самого края сбавляла темп и нежно ласкала его белоснежной пеной. Большой диск солнца медленно и величественно выплывал на небе. Карминно-красный шар протянул свои длинные лучи, точно для объятий и на первый луч плавно приземлился Бог Света, крепко держа в своей ладони руку Персефоны. Сердце девушки забилось чаще, голова закружилась, когда она посмотрела вниз. Втянув носом воздух, девушка ощутила сочный лимонный аромат, схожий с ее любимым тартом. Вода, и без того ярко-малиновая, окрасилась в алый, отражая на водной глади солнечные блики. Ветер мчал по лиловому небу белоснежные пушистые облака. Сладкой ватой они стелились на небесной глади и мчались все дальше, куда их гнал лимонный морской аромат.

— Невероятно! — восхищенно воскликнула Персефона. Ее тело охватил небывалый восторг, сродни с катанием с горки. Она резко повернулась к Богу, крепче сжимая его ладонь. На фарфоровом лице сияла широкая улыбка, а в небесных глазах больше не было льда. В гигантских черных зрачках Ниалл увидел себя: счастливого, сияющего, живого. Персефона потянула его за руку и громче воскликнула: — Посмотри, Ниалл, как это красиво!

Девушка отвернулась. Платиновые кудри качнулись вслед за хозяйкой, а ветер их растрепал во все стороны, нежным поцелуем коснулся лба, мазнул по полуоткрытым губам, пробежал меж сплетенных пальцев и толкнул Ниалла вперед. Он восторженно рассмеялся, запрокидывая голову назад и щуря лазурные глаза. Еще никого он не приводил в свое секретное место, не показывал величие природы, особенно магам Тьмы. А Персефону привел. Она как никто иной достойна силы Света и должна была с ней родиться. Он хотел показать ей как прекрасно встречать рассвет, будучи свободной. Он думал, стоило показать девушке жизнь с другой стороны, не той, где она вынуждена была бежать и жить в страхе от солдат Солнца, а той, где можно восхищаться минутами счастья от путешествия, ведь Безграничье прекрасно, и она откажется от идеи мести, забудет и простит.