Книга Песнь Света о черничной весне, страница 60 – Кира Цитри

Одевшись, Повелитель подошел к костру, подхватил уже готовую рыбу и протянул Персефоне.

— А ты? — спросила она.

— То, что я Бог, не значит, что не мужчина. А мужчина всегда должен уступать женщине. Бери.

Персефона забрала еду, осторожно подула на нее и пальцами отщипнула кусочек. Рыба оказалась восхитительной! Лучшее, что девушка ела в своей жизни. После ужина, Ниалл расстелил плед, потушил костер и улегся на него, вытягиваясь, словно струна. Девушка прилегла рядом, сворачиваясь клубком как котенок. Бог покосился на нее, но ничего не сказал, прикрыл в блаженстве веки.

— Ниалл, — позвала Персефона.

— М-м? — отозвался Бог.

— Ты не передумал? Я ведь могу сейчас и сама…отомстить. Арфа далеко.

Повелитель вздохнул, распахнул глаза и повернул голову. Яркая голубая луна отбрасывала свои лучи на красивое лицо Персефоны. Отблеск света бликами запутывался в ее волосах и подсвечивал изнутри ледяные глаза. Ну кого она может убить? Муху хлопнуть и то бы не смогла. Один чего взгляд по-детски наивных глаз вовсе не наводил ужас.

— Не передумал. Я думал, ты сама не захочешь мстить.

— Хочу! — твердо воскликнула она. — Моя мать не достойна этой жизни! Она забрала у меня возможность быть магом Света, учиться в академии, поступить на службу в твой замок. А в итоге я вынуждена жить с Хаосом, прислуживать женщине Повелителя, выстирывая их постельное белье и носить в комнату пионы, расчесывать волосы и подавать лучшие блюда. Моя жизнь закончена. Все!

Ниалл вздохнул, схватил Персефона за запястье и притянул к себе. Она уткнулась в его грудь и подавила желание разрыдаться. Она сильная! Она сможет! Она справится!

— Твоя жизнь не кончена, Персефона! Не говори ерунды. Я помогу. Я избавлю тебя от тех, кто не заслужил этой жизни. Если Адриан позволит, попроси у него забрать твой Хаос. Я дам тебе Свет.

— Правда? — ахнула Персефона и вскинула голову. Ниалл кивнул.

— Никогда я не давал пустым людям магию. Я их убивал, считая недостойными жить. Я и сейчас так считаю, но Арфа показала мне, что ты должна была иметь Свет. И я позволю себе сделать исключение.

Засыпая в теплых объятиях, слушая размеренное дыхание и редкое сердцебиение, Персефона прошептала:

— Спасибо, Ниалл. Ты лучший Бог из всех.

Ниалл улыбнулся и притянул девушку ближе. Он хотел превратить эти мгновения в вечность, вот только когда он выполнит условие, Персефону придется отпустить. И сделать это нужно как обычно: жестоко, чтобы она не смела привязываться. Только сможет ли он сам удалить из жизни черничный омут ее кожи?

На рассвете Ниалл растолкал сонную Персефону. Подавляя зевок, она умылась в небольшом пруде с пресной водой, заплела волосы в косы, а Бог нашел чем позавтракать. В последний раз, перед тем как отправиться в путь, Ниалл спросил готова ли Персефона к смерти того человека, который подарил ей жизнь. Девушка долго смотрела как багряное солнце встает на востоке, а потом тихо ответила:

— Знаешь, какое мое самое приятное воспоминание о детстве?

Шел снег. Пушистые серебристые снежинки водопадом валили с затянутого седыми тучами неба. Они стелились воздушным ковром на золотистые травинки, которые остались от недавней осени. Выглянуло солнце и протянуло свои лучи для прохладных объятий, словно две сестры сменили друг друга. Осень погладила по белым волосам Зиму и вверила ей украшение природы серебристыми узорами. Сегодня праздник Рождества Богов и маленькая Персефона сидела у окна, повторяя пальцем изогнутые линии поцелуев, что мороз оставил на стекле. Мама уже во всю готовила праздничный ужин. В легкие девушки ворвался аромат пряных трав, жареного мяса и свежих овощей. На диване лежало отглаженное и сшитое руками мамы небесно-голубое платье с длинным рукавом и рюшами на белоснежном воротничке. На пышном многослойном подоле спускался вниз жемчужный бисер, который на свету переливался различными цветами: от зеленого до серебристого. Платиновые кудри девочки были уложены в две толстые косы с повязанными на затылке голубыми бантами.