Книга Песнь Света о черничной весне, страница 87 – Кира Цитри

— Вы прекрасней любой розы, Госпожа, — сказал Татум. Его бархатный голос отозвался под кожей мурашками.

Мужчина наклонился вперед, ожидая, поддержит ли его Селена. Девушка заколебалась, а затем подалась навстречу. В нос ударил яркий хвойный аромат, приправленный ледяной сладостью и пепельной пряностью. Сделав вдох, Селена резко выпрямилась, озираясь вокруг. В ее легкие, точно порыв морского ветра, ворвался ни с чем не сравнимый аромат: мускус, смешанный с орхидеями. Селена вскочила, сделала два шага в сторону высоких кустов и крикнула:

— Ленар!

Ответом ей стала тишина. Поднялся шелестящий ветер. Он колыхнул русые пряди, погладил вспотевшие ладони и словно оставил на щеке мокрый от слез поцелуй. Селена протянула руки, силясь поймать этот ветер, схватить возлюбленного и больше никогда не отпускать. Сердце стянуло в крепкий узел, глаза защипало, в горле встал горящий ком.

— Прекрати меня мучить, Ленар! — топнула ногой Госпожа.

Ветер зашептался, закрутился водоворотом, толкнул дерево вишни, и на тело Селены обрушился водопад из нежно-розовых лепестков. Они кружились вокруг нее, касались нежно кожи, опадали на протянутые ладони, а затем обрели силуэт, который вскинул руку, погладил Селену по щеке и опал. Ветер резко стих. Шепот исчез. А по щеке Богини стекали серебристые жемчужины. Татум смотрел как в немом рыдании подрагивают ее оголенные плечи, как руки обхватывают тонкую талию и как по коже вверх бегут мурашки. Как ей забыть возлюбленного, если он то и дело врывается в ее жизнь, стоит только немного забыться в чужих объятиях? Татум поджал губы от досады, сделал шаг назад, а затем покачал головой и ринулся вперед. Он прижал девушку к груди, гладя ее по волосам и шепча в волосы слова утешения. Селена прижалась ближе, закрыла глаза, и перед взором тотчас встали матовые изумрудные глаза, светящиеся из-под кудрявой русой челки. Она выглядела сейчас не как Богиня, а как хрупкая девочка, мечтающая, чтобы ее любили до скрипа в сердце.

— Госпожа, он не стоит ваших слез, — прошептал Татум и стер с ее лица горячие жемчужины. Селена подняла голову и сказала:

— Я испортила свидание.

— Вовсе нет, — улыбнулся он. — Вы вся дрожите. Пойдемте, я напою вас мятным чаем.

Он приобнял ее за плечи и уверенно повел в сторону замка. Если Ленар посмел вызвать на глазах Богини слезы, Татум непременно должен стереть их и заставить эту красивую женщину вновь улыбаться.

Персефона нервно пригладила штанины и еще раз оглядела себя в зеркало. Платиновые локоны она закрепила блестящими заколками на левую сторону. Ледяные глаза стали ярче благодаря нежно-розовым теням, которые она легким касанием нанесла на веки. Обычно бледные, сегодня фарфоровую кожу щек покрывал волнительный румянец, а губы едва-едва подкрашены, выделяя их соблазнительный контур. На шее неизменно находился кулон, подаренный Повелителем Света. Он разбавлял образ, заставлял взгляд тонуть в манящем вырезе, наблюдая, как колышется драгоценный камень.

В дверь постучали и на пороге появился вчерашний распорядитель. Мужчина, одетый в бархатный фрак баклажанового цвета, поклонился и протянул ладонь, обрамленную белой перчаткой.

— Прошу за мной, госпожа. Повелитель ждет вас.

Ниалл как истинный джентльмен прислал за девушкой дорогую, расшитую золотыми нитями карету, запряженную двумя белоснежными конями. Распорядитель помог Персефоне забраться внутрь, захлопнул за ней дверцу, сел на место кучера, а затем коснулся нити Света и вот уже через секунду магия выбросила их на дорожку, ведущую к замку Бога. Персефона не успела насладиться дорогим великолепием, ведь голубой бархат, которым была расшита карета внутри, вызвал в ней восторг. Захотелось проследить за серебристыми нитями, куда они ведут, во что переплетаются. Распорядитель спрыгнул, распахнул дверь и протянул руку.