Книга Там, где цветёт багульник, страница 119 – Элен Скор

Когда я добрался до костра, Анна лежала на расстеленном одеяле, рубаха на груди разорвана, а Николай Иванович пытался влить ей в рот тёплую воду. Заметив меня, он кивнул на стоящую рядом кружку:

— Прополощи рот, нос и умойся. Потом пей, сколько сможешь.

Я хотел наклониться, но пошатнулся и плюхнулся на колени, тело меня совсем не слушалось. Кое-как умылся, влив в себя остатки воды.

— Где Карим?

— Там!

Иваныч ткнул в сторону кустов, оттуда послышались характерные звуки, конюха явно тошнило. Желудок тут же скрутило болезненным спазмом, вскочив на ноги, я помчался за соседнее дерево.

— Вода закончилась, - сказал Николай Иванович, когда мы с Каримом вернулись к костру.

— Как она? – я посмотрел на Анну.

— Дышит, но в себя так и не пришла.

— Надо уходить, если ветер смениться… - Карим многозначительно посмотрел в сторону поросших багульником холмов.

Собрав свои пожитки, мы соорудили из одеяла, на котором лежала Анна что-то вроде носилок. За один конец взялся Иваныч, за другой я.

Через три десятка шагов мы останавливались и менялись. Запах багульника начал слабеть, повеяло хвоей и прелой лесной подстилкой.

— Всё, привал, - скомандовал сыскарь, - Вам нужно отдохнуть, прийти в себя. Если все свалитесь, я троих не дотащу!

— Нужна вода. Надо много пить. Вода прогонять смерть! – тяжело дыша, Карим вытащил из своей котомки пустой бурдюк.

— Я схожу! – Николай Иванович забрал наши фляжки, бурдюк Карима и направился в сторону реки.

Я сел возле Анны, прислушиваясь е её едва уловимому дыханию. Взял её руку переплёл тонкие пальцы со своими. Какие холодные! Я поднёс руку к губам, пытаясь согреть её своим дыханием.

Карим, тем временем, чуть покачиваясь, направился в лес. Когда он вернулся, в руках у него была охапка валежника. Вывалив сучья посреди поляны, где мы расположились, он снова скрылся между деревьями.

Вернулся Николай Иванович, не знаю, как долго его не было, временами я впадал в странное состояние, словно сон наяву. Сыскарь принёс воду, сразу же разжёг костёр и налив в котелок, принялся её кипятить.

Мы с Каримом много пили, вызывая тошноту. Потом поили Анну. В какой-то момент её тоже стало тошнить одной водой.

— Это хорошо, яд выходит, - приговаривал сыскарь, снова заливая ей в рот тёплую воду.

Мне действительно полегчало, в глазах уже не двоилось, ушла слабость, хотя голова была как чугунная. Я сидел рядом с Анной, шептал её имя и держал за руку. Мне казалось это очень важным, словно так я мог поделиться с ней своей силой.

Карим, свернувшись калачиком, словно пёс, лежал неподалёку. Николай Иванович суетился возле костра, я видел, как он добавляет в кипящую воду горсть еловых иголок. Вечерело, незаметно пролетел весь день. Где-то вдалеке послышался волчий вой.

Анна

Сначала был голос, он звал меня по имени. Потом я почувствовала приторно густой цветочный аромат, он лез в ноздри, першил в горле, душил меня, не давая вздохнуть. В рот тоненькой струйкой потекла тёплая жидкость, я закашлялась и меня начало тошнить.

Как ни странно, дышать после этого стало немного легче. Но при этом навалилась такая слабость, я даже не могла пошевелиться, голову словно железным обручем стянули. Попыталась открыть глаза, но вокруг всё закружилось, утягивая в тёмную бездну.