Книга Там, где цветёт багульник, страница 131 – Элен Скор

Взяв бумагу, села писать письмо, потом позвала Карима, велев отвезти его в Пензу, верхом он быстрее управиться. А там уже поездом послание доставят в столичный особняк Перовского.

Остаётся только ждать.

Обращаться напрямую к властям, имея негативный опыт, я опасалась. То, что отец прописал в завещании, считая это залогом нашей с сестрой безопасности, сейчас могло обернуться против нас.

Что, если узнав о причине, по которой я не могу продать землю, решат эту причину устранить. Убери любую из сестёр, вторая становиться полновластной владелицей земельного участка. И если в случае с Машей всё равно придётся ждать её совершеннолетия, то со мной всё проще. Значит, под угрозой находиться именно Маша и я не хочу рисковать её жизнью.

Я прикинула – четыре дня до Москвы, столько же обратно, если через неделю Алексей не приедет или не пришлёт весточку, придётся идти на поклон к Бобровым. Как же мне не хочется втягивать их в эту историю!

На всякий случай я написала несколько писем с разъяснением ситуации, на тот случай если я вдруг снова пропаду или случиться что-то ещё похуже, и отвезла их на хранение в поверенную контору. Заодно и завещание в пользу Маши составила.

Ружьё Гаврилы вернулось домой, он радовался ему, словно ребёнок и теперь учил меня стрелять. И как бы мне не было жаль денег, пришлось купить пистоль, что-то среднее между ружьём и пистолетом. Теперь я всюду носила с собой оружие, а перед сном лично проверяла все окна и двери. И уже всерьёз подумывала завести сторожевую собаку, а лучше - двух!

Прошло три дня, сегодня должен был вернуться Карим, возможно он даже привезёт весточку от Алексея. В Пензе уже был телеграф, и я решила подстраховаться, помимо письма, отправленного почтовым поездом, велела Кариму ещё дать телеграмму и по возможности дождаться ответа.

С обеда начал накрапывать дождь. Раньше бы я лишь поворчала на плохую погоду, а теперь радовалась, что не нужно будет поливать поля. Как же меняется взгляд на мир, от того, где ты живешь и чем занимаешься!

Небо затянуло серыми тучами, день стал больше походить на вечер. От монотонного стука капель за окном тянуло в сон. А дождь расходился всё сильнее, где-то у горизонта сверкали молнии, следом докатывались глухие, далёкие раскаты грома.

Чтобы попусту не тратить свечи и керосин, все слуги собрались на кухне. Тут было тепло и уютно. Павлина взялась печь шанежки, Зоя хлопотала над чайником, Потап Иванович рассказывал Машеньке очередную сказку, Гаврила, сидя возле печи, ковырял ножом небольшую деревяшку.

Стук в дверь сначала все приняли за очередной раскат грома. Но тут Гаврила отложил полено и прислушался.

— Стучат, вроде…

Все замерли, в наступившей тишине до нас донёсся ритмичный стук в дверь.

— Сидите все тут, - велела я, берясь за свой пистоль.

Впереди шёл Гаврила с ружьём.

— Кто там? – пробасил он возле двери.

— Открывайте, свои!

— Свои в такую погоду дома сидят! – буркнул Гаврила.

— Гаврил, открывать, пускать, быстро, быстро!

— Карим, это ты? – крикнула я.

Говор конюха было сложно спутать с кем-то другим.

— Карим, кто с тобой?

— Это я, Анна Афанасьевна, - ответил первый голос, - Алексей Перовский.

— Гаврила, открой засов,- велела я, шагнув назад и наводя пистоль в сторону двери. Как говориться: лучше перебдеть!