Книга Каратель. В постели с врагом, страница 106 – Виктория Кузьмина

Я не отрицала и того факта, что она такая важная потому, что Витюша согревает её своим вниманием чуть глубже, чем предполагалось. Сейчас эта мадам решительно продемонстрировала это мне, назвав егоВитюшей, с такой интонацией, словно они близки, очень близки.

Если она думала этим задеть меня, то напрасно. Мне плевать, честное слово, пусть хоть второй женой возьмёт при условии, что его лапы никогда не прикоснутся ко мне. Я готова вести дневник встреч с такими женщинами, записывать имена, даты, только бы меня в этом списке не оказалось. Только бы он оставил меня в покое.​

Когда зашла в коридор, музыка сразу стала тише. Приглушённее. Словно кто-то накинул на неё толстое одеяло. В ушах словно вакуум образовался, из-за чего на секунду закружилась голова, и я прислонилась к стене, переводя дыхание.​

Прошла дальше по указателю, и свет здесь был другим. Ровным, алым, почти интимным, и я уже толкала дверь туалета, когда краем глаза заметила, как в коридор зашёл мужчина.

Сердце начало отбивать дробь по рёбрам. Частую. Болезненную. Дыхание перехватило.​

Эта походка… Широкая, уверенная, немного развалистая, как у крупного хищника.

Эти плечи… Массивные, под чёрной футболкой, которая облегала торс так, что видны были все изгибы мускулов.​

Тим.​

Это был он.

Я влетела в туалет, ноги почти не держали. Подкашивались. Будто бежала марафон, хотя прошла всего несколько метров, и сердце, по ощущениям, сейчас из груди вылетит. Билось так часто и сильно, что в висках пульсировало, в ушах звенело, и дышать было трудно. Воздуха не хватало.

В туалете, как ни странно, ни души. Ни девушек, подкрашивающих губы, ни пьяных компаний. Просто пустота. Тишина, нарушаемая только звуком моего прерывистого дыхания, и это было хорошо. Сейчас мне нужно было побыть одной, собраться с мыслями. Понять, что делать дальше.

Подошла к раковине и умылась. Побрызгала холодной водой в лицо. На мне не было косметики, но волосы я немного намочила, пропуская пряди сквозь пальцы, пытаясь охладиться. Успокоиться. Хотя понимала, что это бесполезно, ведь внутри всё горело.

Всё кричало от страха и боли.

Уперлась руками в края раковины и тяжело дышала. Втягивала воздух полной грудью и выдыхала медленно, но это не помогало, потому что ноги дрожали от страха, мелко, предательски.

Я боялась.

Боялась смотреть ему в глаза. Боялась, что разрыдаюсь и брошусь ему на грудь. Расскажу, как есть. Всё выложу. Каждую деталь этого кошмара, и тем самым подвергну его опасности. Пущу его жизнь в расход…

Нет.

Сжала края раковины так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Нет.

Кто угодно, но не он. Пусть мне больно. Пусть я страдаю, но он будет жить, целый, невредимый. Это единственное, что имело значение.

Усмехнулась про себя горько жалея, что вообще узнала об этом чувстве. О любви. Которая оказалась не сладкой и нежной, как в книгах, а разрушительной, мучительной, словно яд, который медленно отравляет изнутри.

Почему это так больно, почему так несправедливо? Я должна была его ненавидеть, презирать за то, что он сделал тогда, но вместо этого любила, безумно и безнадёжно.

Он сделал мне больно, но и спас, был рядом со мной и поддерживал. Он извинился, и я полюбила его. Открыла ему дверь своего сердца, и закрыть не могла.