Книга Каратель. В постели с врагом, страница 108 – Виктория Кузьмина

Потом вспомнила, что, чёрт возьми, я же на каблуках, и попыталась наступить ему на ногу, но он одной своей ногой ударил по внутренней части моей лодыжки, заставляя расставить ноги широко. Бёдрами толкнул меня в край раковины так, что я оказалась зажата полностью. Ни пошевелиться, ни вдохнуть.

— Не дёргайся, — прорычал он, и дальше пытался что-то унюхать во мне. Словно что-то искал. Вдыхал полной грудью мой запах и хмурился. Брови сдвинулись, и я не понимала, что он делает… Зачем?

— Я сейчас уберу руку, и ты расскажешь мне, какого черта это вообще было. Попробуешь заорать и я тебя нагну и выебу прямо здесь, и когда сюда все ринутся, увидят, как ты орёшь подо мной, поняла?

Я торопливо кивнула, понимала, что он действительно так и сделает. Он не шутил. Это было видно по его лицу. По тому, как были сведены брови, как сжаты губы, и он убрал свою ладонь с моего рта, а я с горечью поняла, что я не могу ему ничего рассказать.

Чёрт. Не могу. Как бы я сильно не хотела этого, но я не могу.

Это подписало бы его смертный приговор.

Мне нужно было как-то сбавить это напряжение. Убрать его злость и сделать так, чтобы он убрался отсюда, желательно в самые короткие сроки, пока его не увидели. Пока не было поздно.

— А что тут объяснять? Я тебе всё в письме написала, ты разве читать не умеешь? — бросила я, и понимала, что не помогаю себе совершенно.

— Да, я, блядь, всё понял. Побольнее мне решила сделать, да? — в его голосе было столько боли, что хотелось заплакать. Он ещё больше разозлился, сжимая своей рукой мою талию так, что я забыла о том, что такое воздух. Не вдохнуть, только жгучая боль в рёбрах.

— А ты что думал, можешь надругаться надо мной и остаться безнаказанным? — сказала я с ехидцей, стараясь сделать голос едким. Насмешливым. Усмехнулась, через зеркало смотрела в его глаза, тёмные, бездонные, полные ярости.

— Я, блядь, извинился перед тобой! Ты мне отомстить хотела, поэтому так текла от меня, да?

— Да! — выдавила, и это была ложь, чудовищная ложь, но нужно было, чтобы он поверил. — Знаешь, это прекрасное ощущение, когда тот, кто делал тебе больно, наконец получает по заслугам.

Я видела, что делаю ему больно. Видела, как что-то ломается в его взгляде, и это убивало меня изнутри.

— Ах, по заслугам, — повторил он медленно, и в его голосе появилось что-то страшное. — Что ж, тогда сейчас по заслугам получишь и ты.

Борзов схватил меня за подол платья и задёрнул его так, что весь подол закинулся на раковину, и я осталась из-за этих чёртовых вырезов на бёдрах почти обнажённой.

Внизу меня прикрывали только одни трусики, тонкие, кружевные. Он шлёпнул меня рукой по попе так сильно, что я взвизгнула от боли и унижения.

— Нет! Ты охренел?! Не смей меня трогать! — от крика голос сорвался на визг.

— Ты говорила, что отдашь мне свою невинность. Хотя навряд ли от тебя хоть что-то осталось правдивого.

Эти слова опалили, и в эту секунду, несмотря на всю его злость… Я знала, что он меня любит. Чувствовала это каждой клеткой, каждым осколком разбитого сердца.

А я любила его.

Это было глупо, чертовски глупо, но лучше отдать её ему и сохранить в памяти то, что моим первым мужчиной был тот, кому принадлежит моё сердце. Пусть это и будет больно, пусть он будет жесток со мной. Но это будет по любви, пусть он и не знает, что я согласна на это. Я ему ни за что этого не покажу.