Книга Каратель. В постели с врагом, страница 109 – Виктория Кузьмина

— Если ты собираешься взять меня, то хотя бы не в туалете, Тим!

Он на секунду замер, а потом оскалился, дёрнул на себя. Я поплелась за ним, еле поспевая за широким шагом. Мы вышли, и он повел меня вглубь коридора, к лестнице. Ноги были деревянные, я еле поспевала за ним, и едва не упала на ступенях. Но он не дал, подхватил, потащил за собой.

Я шла за ним и понимала, что нас схватят, что охрана заметит, но надеялась, что он сможет сбежать. Что успеет скрыться, прежде чем будет слишком поздно.

Он завёл меня на второй этаж с множеством одинаковых дверей, и я увидела на одной из них табличку "Для VIP-клиентов".

Толкнул дверь, и втянул меня в эту комнату.

Чёрные кожаные диваны, небольшое окно, с которого прекрасно был виден танцпол и столики, за которыми сидели люди. Борзов закрыл дверь изнутри на ключ, и я поняла, что он всё время был в этом чёртовом клубе. Он из этого окна меня видел.

— Обойдёмся без прелюдий. Раздевайся, — бросил он жёстко и показал пальцем на кожаный диванчик, а я проглотила вязкую и горькую слюну, и думала о том, что не хотела так.

Только не так, не в злости, не в ненависти. Хотела нежности, любви, но судьба распорядилась иначе, и теперь это всё, что у меня было… Этот момент, где любовь спрятана под маской ярости и лжи.

Тимофей смотрел на неё, и внутри него бушевала буря. Ярость смешивалась с болью, желание с ненавистью, и зверь внутри рвался наружу, требовал крови, требовал мести, требовал взять то, что принадлежало ему по праву, ведь она обещала, она дала слово. А потом предала, выбросила его, как ненужную вещь, и это жгло сильнее любой раны.​

Он не спал неделю, может, больше, время слилось в один бесконечный кошмар, где он пытался понять, что пошло не так. Где он ошибся? Почему она вдруг стала невестой этого мудака, богатого, влиятельного? Она же боялась его! В голове не укладывались все противоречия. Каждая мысль была как удар ножом в грудь, медленный, болезненный, и он хотел разорвать всё на своём пути, сжечь этот гребаный мир дотла.​

А она стояла перед ним, в этом чёртовом платье, которое больше обнажало, чем скрывало, с вырезами на бёдрах, которые сводили с ума. Он видел, как дрожат её руки, как она пытается казаться сильной, насмешливой, но он чувствовал её страх. Острый. Пряный.

Это только подстёгивало его, ведь она должна была бояться, должна была понять, что с ним так нельзя, что его нельзя бросить и остаться безнаказанной.​

— Раздевайся.

Он видел, как она вздрогнула, как сглотнула, но не двинулась с места, просто смотрела на него этими огромными глазами, полными чего-то, что он не мог прочитать.​

— Тим, — начала она, и голос задрожал, — пожалуйста, не надо так...​

— Заткнись, — оборвал, и шагнул к ней. Схватил за плечи и развернул к дивану. — Я сказал, раздевайся. Или я сам это сделаю, но тогда от платья ничего не останется.​

Она замерла, и он видел, как её плечи напряглись, как она сжала кулаки, а потом медленно потянулась к молнии на спине, и руки её дрожали так сильно, что она не могла её расстегнуть, из-за чего Тимофей выругался, оттолкнул её руки и сам дёрнул молнию вниз, резко, грубо, и платье сползло на пол, оставив её почти обнажённой перед ним. Только тонкое кружевное бельё, чёрное, почти прозрачное. Он сглотнул, чувствуя, как желание вспыхивает в паху.​