Книга Каратель. В постели с врагом, страница 11 – Виктория Кузьмина

И только тогда взглянула на часы.

Было два часа ночи.

Я аж подпрыгнула от неожиданности. Сколько же я провозилась? Но зато — отвлеклась. Силы, подогретые адреналином ожидания, наконец-то покинули меня. Идти наверх, в ту комнату с огромной кроватью, которая теперь казалась ещё более чужой и пугающей, не было никаких сил. Он ведь приедет и будет уставший и лучше уж дождаться его, чтобы не было стыдно с утра. Шорты так и не нашла и вдруг скину одеяло во сне и он придет и увидит меня. И пусть он меня переодевал и видел уже но больше так позорится мне не хотелось. Может я могу попросить у него спать тут пока он не поедет в город и не увезет меня домой.

Я решила немного подождать его здесь. Хотя бы до трёх. Включила телевизор, утонула в диване, натянув на ноги плед, который валялся на спинке.

На экране тихо, почти беззвучно, шёл какой-то старый чёрно-белый мультфильм. Мышь в матросской тельняшке бегала по палубе корабля, за ней гнался усатый кот. Глупый, бессмысленный, убаюкивающий калейдоскоп картинок. Я смотрела, не видя, уставившись глазами в мерцающий экран, а сама думала о тёмном лесе за окном, о разбитой машине где-то там, в снегу, о холодных глазах Виктора и злом взгляде отца.

Мысли спутывались, плыли, образы из мультфильма смешивались с воспоминаниями о сегодняшнем дне.

Сознание начало отключаться плавно, как тонущий корабль. Я не боролась с ним. Тяжесть в веках была сладкой и непреодолимой.

Я провалилась в сон так глубоко, что не услышала, как щёлкнул дверной замок, как в дом вошёл холодный воздух и тяжёлые, бесшумные шаги. Я уловила лишь тень, что заслонила свет телевизора, нависая надо мной.

Трасса была чёрной, пустой и мокрой от недавней позёмки. Снег перестал падать крупными хлопьями, и в разрывах тяжёлых облаков проглядывала холодная луна, отбрасывая резкие тени от сосен. Тимофей вёл свой автомобиль почти бесшумно, лишь лёгкий гул двигателя нарушал тишину салона. Он ехал неспеша, сканируя обочину, лесную чащу, каждую прогалину. Искал не следы на снегу, а нечто большее. Ощущение, вибрацию, шепот.

В ухе жужжала гарнитура.

— Ты уверен, что его видели в этих лесах? — Голос Гаса, его лучшего друга звучал устало.

— Да блядь, Гас! — Тимофей провёл ладонью по щетине, чувствуя нарастающее раздражение. — Ты где-нибудь ещё слышал, чтобы медведь в такое время не спал? Вот и я блядь не слышал. Я ловлю тут одичалых уже пять лет и уверен, что это точно он.

Он резко затормозил, заметив на асфальте чёрные, извилистые полосы. Следы панического торможения. Они уводили с дороги в сугроб. Взгляд автоматически пошёл по траектории.

— По рассказам местных, он пришёл сюда не в первый раз. Они говорят, этот медведь не нападает, но уже который год его здесь видят зимой и летом, в ошейнике ходит, будто домашний, ручной. Но слишком огромный. Кто может содержать такую тушу? Правильно, никто.

В просвете между деревьями он увидел её. Маленькую, неказистую иномарку, вмятую в сосну. Капот смят, лобовое стекло одна большая паутина трещин.

— Ну да, наш потеряшка не медведь в прямом смысле этого слова, — продолжил Гас. — Он оборотень. А оборотни не впадают в спячку зимой.

— Погоди, тут машина с дороги слетела. Я перезвоню, — отрезал Тимофей, сбрасывая скорость и съезжая на обочину рядом с местом съезда.