Книга Каратель. В постели с врагом, страница 8 – Виктория Кузьмина

Древние, тёмные узоры, сплетающиеся в нечто бесформенное и пугающее. Они не были украшением. Его чернила на коже имели смысл и историю. Не татушки юнца, а история написанная с глубоким смыслом.

От него веяло чем-то диким, животным. Как будто в комнате находился не человек, а хищник, временно принявший человеческую форму. На краю сознания маячило смутное осознание: этот мужчина опасен. Но не так, как Виктор. Этот мужчина был опаснее. Это чувствовалось с первого взгляда. Было что-то глубокое, древнее, что-то, чего я не могла понять, Но чувствовала всем естеством когда его глаза касались открытых участков моего тела.

Я спустилась с последней ступеньки, и он повернулся. Его взгляд скользнул по мне. Быстрый, оценивающий, без эмоций. Он кивком указал на стул у стола.

— Садись.

Голос был низким, спокойным, но в нём слышалась команда. Я послушно подошла и присела, стараясь подтянуть край футболки пониже, но от этого она сползала с плеча и я боялась, что еще чуть-чуть и она оголит мне и грудь.

Он поставил передо мной тарелку с жареной картошкой. Золотистой, с хрустящими краями, пахнущей луком и специями. Пахло изумительно, и в желудке предательски заурчало. Потом поставил стакан чая. Тёмного, с долькой лимона, плавающей на поверхности.

— Спасибо, — тихо сказала я, подтягивая к себе кружку.

Он лишь кивнул, сел напротив и принялся есть. Быстро, почти механически, не глядя на меня. Я взяла вилку и осторожно отломила кусочек картошки. Горло всё ещё болело, глотать было неприятно. Я ела медленно, маленькими кусочками, стараясь не вызывать новых приступов боли. Температура, и лихорадочная жара, ещё не отступила. Внутри всё горело, словно при ангине. Но это было неудивительно. Побег, авария, три дня в горячке… Я была удивлена, что вообще жива.

Молчание за столом становилось тягостным. Звук вилки о тарелку, тихое потрескивание углей в камине, моё собственное дыхание. Всё это казалось слишком громким. Мне стало неловко, и я, набравшись смелости, проговорила:

— Меня Соня зовут, кстати.

Он поднял на меня глаза. Чёрные, бездонные, без единой искры света. Хмурость на его лице сменилась лёгким, почти невидимым движением бровей.

— Ну и замечательно. Как меня зовут, ты знаешь.

Он снова опустил взгляд и быстро доел свою порцию. Я чувствовала, как нарастает неловкость. Мне нужно было что-то сказать, спросить, но слова застревали в горле. В конце концов, я решилась:

— А у вас случайно не найдётся каких-нибудь… шорт для меня? Или может быть штаны? Ой… ну, низ от моей пижамы или мой кардиган хотя бы…

Он отодвинул тарелку, встал. Движения были плавными, мощными, как у крупного зверя. Вышел из-за стола и подойдя к двери натянул на себя куртку. Тёмную и начал застегивать берцы на ногах.

— Твоя пижама где-то на втором этаже. Поищи в комнате. Ты можешь осмотреть дом, пока меня не будет. В подвал не спускайся. Там холодно. Застудить задницу — у меня нет времени тебя опять лечить. Я из-за тебя и так прилично задержался.

Его тон был ровным, но в нём слышалась лёгкая раздражённость. Я встала из-за стола, удерживая край футболки спереди, чтобы она не задралась.

— А вы куда? — спросила я, застыв на месте, не решаясь подойти ближе.

Он не оборачиваясь, проговорил:

— У меня здесь дела. Я уже тебе говорил об этом. Приеду либо поздно ночью, либо завтра утром. Если захочешь есть, то в холодильнике есть еда.