Книга Каратель. В постели с врагом, страница 69 – Виктория Кузьмина

И уже готов был сорваться с места, рвануться к двери, воплотить свою ярость в действие. В нем не было сомнений, не было вопроса «как» или «почему». Только чистая, незамутненная решимость уничтожить угрозу. Мою угрозу.

Я инстинктивно схватила его за руку. Не удержала бы, конечно. Но прикосновение заставило его замереть. Он обернулся, его взгляд, горячий и безумный, упал на мою руку на его запястье.

— Скажи мне, — произнесла я тихо, но четко, заставляя его слушать. — Ты знаешь кого-нибудь из ваших, кто разбирается в этом?

Я протянула руку с кольцом. Бриллиант холодно блестел в тусклом свете лампы. Красивая тюрьма. Символ сделки, в которой я была разменной монетой.

Он посмотрел на кольцо, нахмурился. Его гнев на миг сменился сосредоточенностью.

— Ты продать его хочешь?

Потом неожиданно резко наклонился. Не для поцелуя. Его нос почти коснулся моей кожи. Он глубоко, шумно втянул воздух, как зверь, идущий по следу. И замер. Все его тело напряглось, стало каменным. Когда он поднял голову, на его лице был не гнев, не ярость. Шок. Чистый, леденящий, злой шок. Его глаза, широко раскрытые, были полны такого понимания, что мне стало дико, первобытно страшно.

— Блядь, — выдохнул он, и это была не ругательство, а констатация чудовищного факта.

Его рука стремительно схватила мою, сжимая пальцы так, что кости затрещали. Он пытался стянуть кольцо. Резко, с силой. Металл впился в кожу, но не сдвинулся ни на миллиметр. Он пробовал снова, крутил, тянул. Кольцо будто приросло. Не просто сидело туго. Оно было частью пальца. Живой, холодной, чужеродной частью.

— Не снимается, — прошептала я, и голос прозвучал отрешенно. Я и сама пыталась. Как только приехала на работу — с мылом, маслом, ледяной водой. Оно не двигалось.

Он отпустил мою руку и отшатнулся. Провел ладонью по лицу, по щетине. В его глазах бушевала буря.

— Это не просто кольцо, нам срочно нужно разобраться, как его снять, и сделать это быстро, — сказал он наконец, голос был глухой, но абсолютно трезвый. — Ты не вернешься домой. Нельзя.

Тишина, повисшая после его слов, была густой, как смола. Холод от нее проник глубже костей. Я смотрела на блестящий ободок на своем пальце.

Красивая петля.

Тишина архива стала вдруг гулкой и физически ощутимой, будто её можно было потрогать.

Соня сидела на краю стола, пальцы бессознательно теребили злосчастное кольцо. Металл всё так же жёстко впивался в кожу, неумолимый, как судьба. Тим видел как мысли метались в её голове. Как испуганные птицы в стеклянной клетке.

Слова Борзова повисли в воздухе. Разрушением последней иллюзии. Не было больше позолоченной клетки отца, надёжной, хоть и ненавистной. Была только неизвестность. И этот мужчина, чьи руки могли быть как орудием пытки, так и щитом.

Сейчас или никогда.

Тимофей, отойдя на шаг, вытащил телефон. Его лицо в голубоватом свете экрана казалось злым и в то же время жёстким, сосредоточенным. Он сделал несколько снимков кольца крупным планом, причём специально запечатлел и то, как оно врезалось в кожу, оставляя красный, чуть отечный след. Его пальцы летали по экрану.

Агастус. Срочно. Посмотри, что за хрень. Не снимается.

Тимофей кивнул про себя, сунул телефон в карман. Его взгляд упал на Соню. Она сидела, сгорбившись, обхватив себя руками, будто пытаясь сжать в комок, стать меньше, незаметнее.