Книга Рионада, страница 68 – Натали Смит

Андрей рухнул лицом в землю безвольной деталью вселенной, придавленный мощью.

Трижды содрогнулся материальный мир под ним, прежде чем свет в глазах померк.

Очнулся от ласкового тепла на лице. И тут же зажмурился — солнечный луч, проникавший сквозь переплетение ветвей, бил прицельно. Вторая щека, прижатая к траве потеряла чувствительность.

Андрея резко водрузили на колени. Связанные за спиной руки онемели без движения, а может напрочь отмерзли. Настя стояла точно так же, в позе покорности.

Холод ушел, громадный камень не светился и не показывал вселенную в замочную скважину. А к ним неспешно направлялись трое.

Чудеса бескрайних парсеков всегда манили Настю.

Она часами могла проводить время в школьной обсерватории, наблюдать за молодыми и угасающими звездами, рассматривать потрясающей красоты туманности, но никогда, ни в одной шальной мысли, она не могла подумать, что звезды приблизятся к ней сами, надев личины людей.

Тела, подобные сжатым галактикам, ослепили, от силы затошнило. Андрей упал. Давление вжимало в землю, не помогал и укрепленный скелет — и Настя не выдержала, опустилась рядом. А потом все кончилось, будто закрылись двери шлюза, давление выровнялось.

Их было трое.

Окутанные ореолами, напоминающими легкие платья из молочного света, сверкающего и изменяющегося. Они постепенно тускнели, проявлялись схожие с людскими черты.

Девочка, женщина и бабушка.

Кот-оборотень вился вокруг меньшей из богинь в своей звериной форме, урчал, а она чесала его, где дотянется. Затем и вовсе залезла на спину, весело хохоча. Этот смех проникал сквозь поры повсюду, вызывал зуд, отдавался в зубах противным нытьем, словно Настино тело было атмосферой, в которой сгорали метеоры.

Старшая — самая тусклая, опиралась на палку, больше похожую на высохший до белизны сук дерева, в навершии которого сияла крошечная спиральная галактика. Глаза богини горели красными карликами, неясно с каким выражением.

Средняя направлялась к ним величаво, с полным чувством абсолютного превосходства. В движении ее образ менялся на совершенно человеческий, лишь красноватая кожа сияла припыленная алмазной пылью, и на запястьях браслетами вились планетарные кольца, а над головой угасающее сияние походило на солнечную корону.

Настя скосила взгляд на Андрея, тот щурился и цепко рассматривал Трехликую, одновременно пытался подняться, но Каз грубо прижал его обратно. Демонское отродье!

— Встань, сын мой, — в голосе богини не было тепла. — Расскажи о своих дарах.

Когти ствеллара впились девушке в голову, удерживая, но она дернулась и рывком поднялась, увлекая за собой ствеллара.

Андрей, воспользовавшись ситуацией, тоже встал.

— Прошу прощения, Трехликая, — рогатый не поднимал взгляда. — Строптивые индивиды.

— Меня зовут Анастасия, — вышло не так уверенно, как хотелось, голос слегка просел.

— Андрей. И мы не дары, мы люди, — с непривычной суровостью сказал Кощеев.

— Вот как… — богиня стояла в пяти шагах, не приближалась, но воздух между ними был плотный, как силовое поле, не подойти.

— Трехликая! Рабыня непокорная, но сильная, она… — Каз, наконец, поднял голову, и взгляд, который он бросил на Настю, обещал пытки.

— Частично живая, — задумчиво закончила богиня, чье лицо так и не удавалось рассмотреть — неуловимо менялось. — Победившая и проигравшая.