Книга Ты мое наказание, страница 25 – Полина Зорина

Схватив яблоко, отгрызла от него кусок.

— Руки мыть надо! Да и яблоко не мешало бы! — прикрикнула на меня мать. — Престижная, говоришь? Могут ведь, если понравишься, на работу туда взять, да? — добавила с надеждой.

— Да, мамочка, все правильно, — я подошла к ней и чмокнула ее в щеку.

— А что это на тебе надето? У тебя не было такой блузки! Купила, что ли?

Вопрос поставил меня в тупик.

Не могу же я ей сказать, что блузку купил начальник. Мама строгих нравов и не так поймет.

— Молчишь? Как дала бы по лбу сейчас! Знаешь же, что денег нет. У тебя и старые блузки еще прилично выглядят!

— Мам, я на распродаже взяла. Дешево совсем было.

— Потому и задержалась, что по магазинам шлялась. А я тут одна верчусь как белка в колесе. Прислуга, а не мать. Садись, поешь нормально, суп на плите в кастрюле, еще теплый должен быть.

Я налила в тарелку суп. Пустой, без мяса. Накрошила туда хлеб.

— Лучше бы ты колбасы купила, чем блузку, — покачала головой мать. — И ешь аккуратно, не заляпайся. А то новую побежишь покупать.

— Ма-а-м…

— Не мамкай, лучше проверь, как Петя и Витя уроки сделали. Сил уже нет с вами со всеми.

— А папа почему не проверил?

— Папа отдыхает. Сейчас его любимый сериал идет. Он не любит, когда его отвлекают по пустякам.

Эти «пустяки» обычно выливаются в оры до полуночи. Конечно, папа решил устраниться от этого.

— А Олеся почему не проверила?

— Потому что Олеся уже легла спать. Устала на работе. Все устают, одна мать за всех пашет.

— Мам, может, я посуду домою, а ты…

— Иди.

Мама сделала страшные глаза. Дохлебав суп, отнесла маме тарелку и еще раз поцеловала ее в щеку.

— Хорошо, сейчас проверю домашку.

Мама не злая, просто очень сильно устает. У погодок характер ужасный, вечно ссорятся и мутузят друг друга. Мелкому тоже постоянно требуется внимание. Два года — такой возраст, когда за ребенком нужен глаз да глаз.

Олеся маме не особо помогает. Всегда приходит с работы уставшая и в дурном настроении.

Зарабатывает не так уж и много.

Прожиточный минимум.

Я ей намекала, что можно было бы подыскать что-то более высокооплачиваемое, но она не хочет. Консультантом в магазине работать у нее ноги больные. Администратором — нужно много общаться с людьми, а Олеся людей не любит. Ей больше нравится возиться с бумажками. Еще было бы отлично, если бы ни за что отвечать не приходилось бы. Но такую работу еще не придумали.

Несколько лет назад она бросила университет. Встречалась с парнем, а он накануне свадьбы сказал ей, что встретил настоящую любовь. Олеся очень переживала, ей даже ставили депрессию. Это не легкий сплин, как думают некоторые, а тяжелая болезнь. На нее страшно смотреть было. Не вставала с кровати, отказывалась от еды. Долго сидела на таблетках.

Когда начала потихоньку возвращаться к привычной жизни, наотрез отказалась учиться в университете, чтобы не встречаться со своим бывшим женихом.

Мама и папа уговаривали ее перевестись в другой вуз, но она и слышать ничего не хотела.

О том, что деньги за три года обучения никто не вернет, родители ей намекать боялись. Вдруг опять впадет в депрессию.

Да и сейчас стараются не заводить речь о бабушкином деревенском домике, который пришлось продать, чтобы оплатить ей учебу. Больше всех, наверное, было обидно бабушке. Она продала дом, который был дорог ей как память, попрощалась со своими подружками, отдала все, что имела, чтобы внучка получила образование, а получилось так некрасиво.