Книга Ты мое наказание, страница 30 – Полина Зорина

— Но неужели вам чисто по-человечески не жалко эту женщину, которая родила этому Ермилову детей, обеспечивала быт, вдохновляла его?

— Все человеческое я оставляю перед входом в офис. И тебе советую поступать так же.

— Я заметила, — буркнула себе под нос.

— Ты что-то сказала?

— Сказала, что все поняла, — и снова уткнулась в бумаги.

— Раз поняла, посмотри, хватает ли доказательств для обоснования позиции Ермилова. Если полагаешь, что чего-то не хватает, скажи мне. Гуглом пользоваться можно. Мы не на экзамене.

Вздохнув, я зарылась в документы. Помогать этому Ермилову совершенно не хотелось.

Я бы только порадовалась, если бы суд не принял иск к производству. Но задание нужно было выполнить.

План простой — втереться в доверие, вызвать расположение, получить консультацию для Миланки и свалить. После того что он мне сказал сегодня, работать в подобном месте мне не хочется. И правда, лучше буду бумажки перекладывать на предприятии, чем стану таким бездушным роботом, как он.

Я искоса взглянула на него и столкнулась с ним взглядом.

Вот черт!

Почувствовала, как краска заливает лицо. Горели не только щеки, но и уши.

Вперила глаза в содержимое папки и пообещала себе, что больше не буду смотреть на Соколова.

Ермилов.

Вот кто должен занимать все мое внимание и мысли.

Но в них почему-то настырно лез мой начальник.

Так, Ермилов, Ермилов…

Глава холдинга по производству снеков.

Хочет оставить весь бизнес себе, утверждая, что супруга не работала, хозяйство не вела, детьми не занималась. А кроме бизнеса, у Ермилова старенькая двушка в непрестижном районе, доставшаяся от бабушки в наследство, и лада калина. Это если не считать загородный дом, который так же считается добрачным имуществом.

Интересно, а куда Ермилов тратил деньги, если не вкладывался в недвижимость?

И представить его на калине было так же непросто, как едущим на работу на трамвае.

Что-то с ним было не чисто.

Раздумывая о неприятном клиенте Соколова, я неосознанно водила ручкой по листку, который взяла для заметок.

Увлекшись, не заметила, что ко мне подошел Соколов и встал за спиной. Вздрогнула, когда почувствовала, что он склонился надо мной, опершись руками на стол по обе стороны от меня.

— Ты не откликалась. Я звал тебя несколько раз, вот и решил взглянуть, чем ты занимаешься.

Я взглянула на листочек, на котором не было ни единого слова.

Только рисунки.

Убогий человечек в шляпе, выглядывающий из окна машины, которая ему явно не по размеру, и почему-то сердечки.

Я прикрыла постыдные каляки рукой.

— Поздно. Я все видел. Очень содержательно. Как думаешь, стоит показать Ермилову? Чтоб уж знал наверняка, что над его проблемой работают в поте лица.

Я смяла листок в кулаке.

— Зачем же так? Вышло весьма симпатично.

Я хотела ответить, что-нибудь хлесткое, но в голову ничего не лезло. Близость Соколова не давала сосредоточиться. Я спиной ощущала жар, исходящий от его тела. Было что-то интимно-запретное в нашей позе. Что-то, чему не должно быть места в отношениях между начальником и подчиненной, практиканткой и руководителем.

Для него, возможно, в этом не было ничего непривычного. Он и на коленях перед ним ползать заставлял как само собой разумеющееся.

Я же застыла, пребывая в шоке от новых ощущений. И снова покраснела.