Книга Нулевые, страница 156 – Алекс Джун

— Да и хрен с ним, – немного помолчав, сказал он. – Не волнуйся об этом. Тебе надо отдыхать.

Его теплая ладонь легла Маше на лоб, и она выдохнула, ощутив необыкновенную легкость и соскальзывая в сон.

Первое время рана заживала плохо, а из-за воспаления и инфекции у Маши то и дело подскакивала температура. Поэтому ее решили подержать в больнице подольше, и каждое утро врачебный обход начинался с громогласного вопроса Диминого деда:

— Внук мой никчемный еще не надоел? Может, все же бросишь его? На черта он тебе сдался?

Маша в долгу не оставалась. Узнав у медсестры имя Артемова-старшего, она отвечала ангельским голосом очередную медовую чепуху:

— Нет, деда Павел. Ваш внук – это чудо чудное, посланное мне ангелами. Я его не брошу, даже не мечтайте.

И она мило улыбалась с самым невинным видом, при этом в ее глазах дразнились и танцевали дикие бесенята.

Дед грозно щурился, стучал тростью об пол, бормотал: «Вот актриса» или «Хамишь – значит, скоро выпишу», осматривал Машину повязку и уходил, напоследок грозя ей пальцем. Эта игра, похоже, нравилась им обоим. Маша была уверена, что каждое утро Димин дед, как и она, заранее готовит свою реплику.

— И почему ты перед осмотром всегда ей про меня гадости говоришь? – не выдержал однажды Дима, сидевший на подоконнике с учебником в руках. – Бледная глиста? А вчера я был никчемным, а до этого – двухметровым дрыщом. Совсем уже!

— Да, бледная глиста. Чего в тебе привлекательного? Бросай его, милашка Машка. Найди себе румяного Ваньку, который и кран починит, и с завода получку принесет, а не будет нудеть про латинские термины. – Дед перелистнул бланки с анализами и со вздохом отдал их внуку, который в нетерпении потянулся за листками. – Вон ты посмотри, в медицинскую тайну лезет. Никаких секретов от него! Сейчас будет твой гемоглобин с таблицей нормы сличать.

— Я наизусть ее помню вообще-то, – отозвался Дима, пробегая взглядом рядок цифр.

— Завтра к выписке! Мария – неприлично здоровая женщина. Таких раньше на кострах сжигали, чтобы людям самооценку не портили.

— Ну дед! Давай до понедельника! – взмолился Дима, не обращая внимания на Машины гневные рожи.

— Вам тут не санаторий! – рявкнул дед. – Дома за ней присмотришь.

— Да и мне на работу давно пора, – бесцеремонно перебила его Маша. – Тетя Даша там зашивается без меня. Шутка ли, без сменщицы торчать в ларьке в ее возрасте.

— Вот видишь? – Дима кивнул в сторону Маши. – Какая, блин, выписка?

— У тебя больничный, прелестница. Постельный режим будет еще дней десять. Никаких работ, поняла? – грозно сказал дед.

— Так я легонько работать буду, полулежа, – захлопала ресницами Маша. – Там же не тяжело: куру выдал, деньги взял. Это же не операции делать.

— Ох, ладно. – Дед ткнул в Диму тростью. – А ты через полчаса чеши в операционную, постоишь в своем уголке. Не забудь только подготовиться по всем правилам. Покажу тебе штуку одну. Очень занятно, тебе понравится.

— Могу я в этот раз подойти ближе? – спросил Дима, оживившись. – Мне с того места плохо видно операционное поле.

— Нет! Не видно ему! Ты вон как телебашня уже вымахал. Тебе с высоты собственного роста обзор открываться должен, как со смотровой площадки! – цыкнул дед. – Будь где всегда. Ты с Машей уже нарушил мне все правила, стоял, над ухом дышал и под скальпель лез со своими комментариями. Больше я этого не позволю. Хочешь быть рядом с хирургом и ассистировать – дорасти как врач!