Книга Нулевые, страница 162 – Алекс Джун

— А что побудило тебя искать эти варианты? – сглотнула Маша.

— Мама решила начать все с чистого листа и переехать туда, где не будет горьких воспоминаний об отце. Пока она выбрала Америку и даже уже договорилась о нашем с Ирой обучении в частных школах. Там другая программа, и мне придется сидеть за книгами еще год, чтобы поступить на медицинский.

— Ты уезжаешь? – Маша впилась ногтями в его кожу.

— Мама считает, что наши отношения несерьезные и если мы на некоторое время расстанемся, то все угаснет само собой. Я долго пытался доказать, что не намерен от тебя отступаться, но она меня не слушает. Да и дед на ее стороне. Хотя он видел, как мне было плохо в тот день, когда я думал, что ты умираешь на моих руках. Я тогда чуть не рехнулся, пока вез тебя в клинику на такси, а потом в операционную на каталке. Но если мы официально распишемся, то в любом случае будем вместе. В России или в Америке, как ты выберешь. Я придумаю, как снять жилье: у меня есть накопления, и я работаю.

— Дим, как мы поженимся, если несовершеннолетние? – ошарашенно спросила Маша.

— Я сделаю справку о твоей беременности и договорюсь с загсом, если ты решишься.

В гостиной повисла пауза. Машины мысли метались в голове, как бешеные белки. Она предполагала что угодно, но никак не то, что Дима внезапно решит на ней жениться наперекор своей родне. Это безумие. Истолковав ее молчание как отказ, Дима поспешно сказал:

— Да, глупая затея. Не волнуйся, я постараюсь придумать что-то еще, чтобы не улетать в Америку. Ну или вернуться оттуда побыстрее к тебе. Я понимаю, твой отец, наверное, тоже будет в ярости, если узнает о моем предложении. Это ведь я любил тебя долгие годы, а ты меня толком и не замечала. Так что я был готов к отказу. Извини за мой эгоизм, просто я не простил бы себе, если бы не попробовал.

Он замолчал, а Маша затаила дыхание. По MTV уже шел клип P!nk «Just Like a Pill», и рваный ритм музыки больно отзывался в ее теле. Что будет с ней, когда Дима улетит? Расстаться с ним даже на месяц – это словно вырвать собственное сердце. Но что же ответить? Один выбор – мучительная пытка, второй – прыжок веры. Интуиция шептала ей соглашаться, разум отговаривал. Все внутри искрило и трещало; казалось, каждый нерв превратился в оголенный провод, брошенный в лужу. Машу разрывало на части от эмоций, в голове нарастал белый шум – мозг уже не справлялся. А потом внутри нее словно что-то щелкнуло, и она приняла решение. Машины плечи тут же расслабились, а сердце затопило теплотой и умиротворением.

— Давай поженимся, – улыбнулась она, подмигнув Диме.

— Ты уверена? – спросил он, вглядываясь в ее широко распахнутые глаза. – Не будешь жалеть?

— Дим! – засмеялась Маша. – Ни на один брак боги не дают гарантию. Неважно, в сорок ты вышла замуж или в семнадцать.

— Я буду твоим без остатка, стану лучшим мужем, обещаю! – горячо прошептал он, а потом поцеловал.

— Оказывается, ты такой романтик, Артемов. Ну кто бы мог подумать! – довольно проговорила Маша, отрываясь от его губ. – Больше никому не давай увидеть эту сторону своей натуры. Для других ты бесстрастный интеллектуал, понял?

— Да понял, понял, – улыбнулся он, снова целуя ее.

— И все же твоя семья меня прибьет, – вновь рассмеялась Маша.

— Обожаю тебя! – Он прижался лбом к ее лбу.