Книга Нулевые, страница 169 – Алекс Джун

— Папа! – вздохнула Маша, вставая. – Не такая будет свадьба.

— И тамаду с баяном не хочешь? – рассмеялся отец. – Шучу я. Что мне еще остается? Не плакать же. Ладно, время-то позднее, езжайте давайте дальше по списку. А потом наберите мне, сплетни я обожаю!

Маша обняла отца напоследок, и они с Димой поехали дальше.

— А твой папа был мил, – уже в машине сказал Дима.

— Ага. Но с ним никогда не знаешь наверняка. Просто никогда не знаешь, – пожала плечами Маша. – Это как русская рулетка. Но мне его вдруг стало ужасно жалко. Наверняка сейчас плачет один в квартире, фотографии мои детские смотрит.

— Да, – вздохнул Дима, осторожно поправляя ее заколку. – Надо не забыть ему позвонить и навестить завтра. Я докажу, что ты в надежных руках. Не устала в платье?

— Нет! Как можно устать от такой красоты? И я все еще жажду увидеть лица твоих родных. К кому первому поедем, к деду или к маме?

— Сегодня суббота, он всегда ужинает у нас.

— Одним выстрелом двух зайчиков. – Маша изобразила ружье. – Но теперь у нас даже есть тыл в виде моего папы, который любезно готов предоставить приют молодой семье.

— Да, пожить у вас с твоим папой, – нервно рассмеялся Дима. – Но все же этот козырь мы пока прибережем.

— Ну, знаешь! Тебе надо найти общий язык только с моим отцом, а мне с твоей мамой, дедом и вредной младшей сестрой. Уверена, что после твоей выходки они назло нам никуда не поедут!

— Маша, давай не будем сразу настраиваться на скандал, хорошо? – Он заглянул ей в глаза и мило улыбнулся.

— Но ты ведь не позволишь им меня оскорблять?

— Обещаю.

Дима склонился к ее губам, и почти всю оставшуюся дорогу до его дома они целовались так, словно вместо воздуха им нужна была только любовь.

* * *

— Ну что ж. – Дима вытащил из кармана ключ и вставил в замочную скважину. – Помолимся напоследок?

— Давай уже открывай, чего тянуть. – Маша расправила платье, пытаясь унять нервный озноб.

Признаться папе было гораздо проще, она его знала и понимала, как он может отреагировать. Ну поорет, возможно хлопнет дверью. Потом остынет. Но вот Артемовы для нее пока были закрытой книгой. Что, если мать упадет в обморок, хватаясь за сердце? А дед вызовет ментов и обвинит ее в чем-нибудь, лишь бы отвадить от Димы? Про Иру и думать было страшно.

Дима распахнул дверь и втащил в квартиру Машу, которая наверняка бы сбежала, если бы он в последний момент не схватил ее за руку.

— Мои сидят в столовой, – сказал Дима, развязывая шнурки на ботинках. Он снял Машину накидку и убрал вместе со своей курткой в шкаф.

Из глубины дома доносился громкий голос деда, который что-то рассказывал. По интонации было непонятно, ругается он или, наоборот, радуется. От страха живот Маши скрутило узлом, свадебное приключение внезапно показалось дурацкой детской выходкой, и она начала жалеть, что так беспечно согласилась на Димин план.

— Не бойся, – прошептал он, беря ее под руку.

— Ой, я забыла дома букет, – ответила Маша. – А хотела им в Ирку кинуть.

— Может, оно и к лучшему. – Дима повел ее в столовую, и Маша заметила, что его руки стали ледяными.

Едва они вошли, разговоры смолкли. Димины родственники замерли, словно тролли, которых внезапно обратил в камень первый луч восходящего солнца. Эта немая сцена даже немного развеселила Машу, особенно дед, который выпучил глаза и открыл рот.