Книга Нулевые, страница 67 – Алекс Джун

— Да я уже наслышана. Он еще теперь год своим подвигом хвастаться будет. Пойдем ко мне, умоешься и приведешь себя в порядок, чтобы родных дома не напугать. Отец всегда по вторникам до полуночи не возвращается, у них там вечно собрания какие-то. Но сразу предупреждаю, у меня обычная квартира, а не элитное жилье!

— Маш, мне это совсем не важно. – Дима встал, слегка покачнувшись. – А вот умыться я не против. Зря я в висок его ударил, надеюсь, ничего серьезного. – Дима снова потер костяшки пальцев и покачал головой.

— Ты такой странный все-таки! Переживаешь, что сильно ударил напавшего на тебя человека. Он сам виноват. – Маша отряхнула Димину куртку от налипшей грязи и взяла его под руку. – Такси потом к подъезду вызови.

— Как ты вообще выжила в этом районе? – горько усмехнулся Дима.

— Не бегала по дворам в дизайнерских шмотках. Пошли. Ты еще и хромаешь? Чудесно, просто чудесно! Надеюсь, Шурик пооткусывал тем уродам яйца.

— Кто? – изумился Дима.

— Собаку Ильи так зовут. Ай, не важно. Хромай живее! Ну, мы с тобой со стороны, наверное, как парочка калек выглядим… А ты давно обедал? У меня дома сосиски есть. – Машу внезапно осенило, что Дима, должно быть, голоден.

— Я точно завтракал, кажется, – проговорил он, задумавшись. – Но, честно говоря, твои куры совсем отбили аппетит, так что есть я не хочу.

— Должно быть, в детстве ты был одним из тех несносных капризуль, для которых каша всегда с комочками и хлеб не так нарезан.

— Угадала. А еще мне мама суп процеживала через марлю. Я не ел гущу. И мясо тоже. А из пиццы выковыривал всю начинку, оставляя лишь тесто и соус, – тепло улыбнулся своим воспоминаниям Дима.

— Ну, я тебе не мама, нянчиться не буду, и не рассчитывай!

— Да я и не собирался, – закатил глаза Дима. – Кто еще с кем нянчится!

— Ты что там сказал? – воинственно спросила Маша, но Артемов лишь покачал головой.

Остаток пути до дома они шли молча. Звякнув ключами, Маша открыла дверь в подъезд. Она вся внутренне сжалась, когда лифт открылся и Диминому взору предстала старая прокуренная кабина с исписанными стенами и прожженными кнопками. Машу радовал лишь тот факт, что она успела сегодня навести в квартире идеальный порядок.

— Разувайся, ботинки кидай в обувницу. – Маша зажгла свет и открыла шкаф, вешая туда верхнюю одежду.

Дима скинул рюкзак, неловко стащил свою порванную куртку и случайно уронил с тумбы корзинку, в которой лежали крем для обуви и губки. Рассыпавшись в извинениях, он принялся все собирать с пола. Маша села рядом с ним на корточки и развязала шнурки на его ботинках:

— Оставь все как есть, лучше иди скорей в ванну. На твое лицо страшно смотреть.

— Да я бы и сам развязал, – сказал он, не глядя Маше в глаза.

— Просто тренирую левую руку. – Она убрала непослушную прядку волос, упавшую Диме на глаза, и встала.

Наконец он снял свою обувь и аккуратно поставил в шкафчик. Маша тем временем прошла на кухню, достала коробку с лекарствами и отнесла в ванную комнату, где ее уже ждал Дима.

— Здесь йод, пластыри, вата, а вот чистое полотенце. Приводи себя в порядок, а я пока сделаю нам поесть. Но, – замешкалась она на пороге, – может, тебе нужна помощь в обработке ран?

— Нет, я сам справлюсь, – пробормотал Дима, забирая у нее полотенце.

Маша заметила, что на его лице промелькнуло смущение. Такое милое, хоть и мимолетное проявление чувств порадовало ее, она погладила Диму по плечу и вышла из ванной. Пока сосиски с макаронами варились, Маша прислушивалась к плеску воды за стеной; Дима, похоже, решил принять душ. Она выбрала самые красивые тарелки и принялась раскладывать еду. Внезапно в ванной раздался грохот и приглушенное ругательство.